— А кто это у нас такие красивые? Почему не знаю очаровашек прекрасных?

Молодые девчонки смеялись, польщённые вниманием статного офицера, поигрывающего мускулами и улыбкой в тридцать два зуба. Василий гулял по селу и будто не узнавал его – сменились фасады домов, а некоторые и вовсе исчезли, на улицах – сплошь незнакомые лица. А самое главное, пока его не было, подросло столь много красавиц, что, как в звёздную ночь, кружится голова и от их ароматов, и от их голосков, похожих на песни сказочных птиц. Василий более пяти лет не был дома, неся службу в тех местах, о которых не положено говорить. В последнее время и отпусков он не видел тоже. И лишь сейчас смог вернуться в село к матери, хотя, конечно, мог себе позволить квартиру в городе, но он привык к простору вокруг, а не к бетонным джунглям, вызывающим у него стресс обилием окон, как потенциальных точек засады.

В этот раз Василий шёл в магазин за пополнением закромов домашних. Перед магазином стоял золотистый кроссовер Лексус.

«Хм, — подумал Василий, — кто это тут за хлебом на кроссовере катается»?

Войдя в полупустой магазин, засмотрелся на спину и шортики стройной девушки, стоящей у витрины холодильника. И, засмотревшись, не смог вовремя остановиться — столкнулся с объектом своего гипнотического очарования.

— Упс! Простите меня, прекрасная, – засмотрелся! – попытался отшутиться Василий.

Девушка повернулась к нему, и в её глазах засверкали искорки ироничного смеха.

Она ничего не сказала, а лишь улыбнувшись, обошла его и вышла из магазина.

— Василий, очнись! Покупать что будешь или ты на экскурсию вышел? –привёл его в чувство голос продавщицы Ольги, его одноклассницы.

— Привет, Оля! — рассмеялся Василий. – Тебя-то я и не заметил.

— Ну ещё бы! Когда такая фифа в шортиках перед тобой! Пора уже остепениться — женись и заглядывайся дома.

— А что, она свободна? Кто она, чья?

— Нет, она не свободна и не местная. Мне так думается – она молода для тебя, Василий, хотя конечно, её супруг постарше тебя будет. Но у тебя же нет столько денег, сколько есть у него. Да и крыша у него высока! Что покупать будешь?

— Держи, Олюшка, маманя список написала, говорит, писала для себя, но мне полезно будет по списку всё купить. – Василий расхохотался. — Говорит, что мужики забывчивые в магазине становятся, как только бутылки увидят.

— Так-с, посмотрим ваш список. Ага! Всё есть… соберу сейчас. — Собирая продукты на прилавок, считая на калькуляторе и складывая все покупки в пакеты, не переставала говорить:

— Вот не нравилось нам, что скучно живём, только сплетни от двора к двору катаем, и вот — накаркали! Появился Седой, как его все зовут, не первый раз разведённый, богат, как султан, и властный такой же. Сначала с нашими лямур крутил, а потом привёз себе принцессу. А она ему во внучки годится-то! Наличка или карта? Теперь к этой навозной горе, к Седому, в смысле, все мухи слетаются с округи. И не абы кто — а все при должностях… статусные… а некоторые, явно, криминальные, как, видимо, и сам Седой.

Василий достал карту, Ольга пробила счёт, и он в задумчивости вышёл.

Войдя в дом, Василий поставил тяжёлые пакеты на стол и принялся выкладывать покупки. Мать, хлопоча рядом, улыбалась — сын наконец-то дома.

— Мам, а что это за Седой, о котором все говорят? — спросил Василий, доставая из пакета хлеб.

Мать замерла, лицо её помрачнело.

— Ох, сынок, лучше тебе с ним не связываться. Человек он опасный, власть тут имеет большую. Деньги, связи… Говорят, нечестным путём всё нажито.

— Ну, конечно, — нечестным! Откуда большие деньги честным, да и зачем в селе ныкаться с деньгами и влиянием? Нечисто что-то здесь. Откуда взялся?

— Да откуда-то с города приехал лет пять назад, ты здесь ещё был. Купил дом возле реки, прикупил дома соседние и землю, обнёс всё высоким забором, построил новый двухэтажный с мансардой дом. Вокруг него всякие сомнительные личности крутятся. А недавно привёз молодую жену — Олесей зовут. Красавица, но, видно, что не по любви вышла. В наше время всякие причины могут быть… поговаривают, что её родной отец в карты проиграл… сам знаешь, когда везде во власти «свои», то и закона нет. Держись от него подальше — не порть себе жизнь. Когда весь мир возле… только потоп поможет, да и то не уверена — зараза она завсегда живучая, как чума, только вакцины нет.

Василий нахмурился, вспоминая девушку из магазина.

На следующий день Василий встретил друга детства Дмитрия у старого дуба, где они мальчишками играли в войнушку, лазая по дереву и прячась в окрестных камышах близкого ерика. Друг заметно изменился — за пять лет, с последней встречи, заметно постарел, в волосах появилась седина, но глаза остались такими же живыми.

— Место встречи изменить нельзя.

— Васька! — Дмитрий бросился к нему, обнял. — Ну наконец-то вернулся!

Они пошли вдоль улицы, вспоминая былые времена, пока разговор сам собой не свернул к местным новостям.

— Слышал про Михаила? — вдруг спросил Дмитрий, понизив голос.

Василий остановился:

— Про которого?

— Про нашего Мишку. Помнишь его?

Василий помрачнел:

— Конечно, помню. Что с ним?

— Исчез. Просто пропал. А перед этим у него был конфликт с людьми Седого. Говорили, что он хотел открыть правду про их дела.

— Какие дела?

Дмитрий огляделся по сторонам и прошептал:

— Говорят, у Седого тут химлаборатория. Варят наркоту. Большие деньги крутятся. Многие имеют долю. И если кто против — тот пропадает. Как Михаил.

Василий сжал кулаки:

— И никто ничего не делает?

— А кто сделает? У него крыша высокая, связи. Лучше не лезь, Вась. Не стоит оно того. Сам знаешь: «Если долго сидеть на берегу реки, то, рано или поздно, но труп врага проплывёт мимо».

— Слабое утешение! Арабы в таких случаях говорят: «К тому, кто долго сидит на одном месте, подкрадывается скорпион несчастья». Так-то!

Василий шёл домой медленно, обдумывая услышанное. В голове не укладывалось, что в родном селе творится такое. Он обещал Дмитрию подумать, но в душе уже знал — он не сможет остаться в стороне.

На следующий день Василий, идя в магазин, снова встретил Олесю — она выходила с пакетами.

— Позвольте помочь, — Василий открыл дверь её машины и помог уложить покупки.

Олеся улыбнулась — на этот раз теплее, без иронии:

— Спасибо. Вы очень галантны.

— Просто стараюсь быть вежливым с прекрасными дамами, — Василий слегка поклонился и галантно поцеловал ей руку на прощание.

Олеся покраснела и села в машину, бросив на него быстрый взгляд через плечо.

В тот же вечер этот шутовской поцелуй руки обернулся кошмаром. Василий вернулся домой после встречи с друзьями и застал перевёрнутую мебель, разбитую посуду и мать, бледную, лежащую в постели, с рукой на груди возле сердца. Соседи уже вызывали скорую, и дома пахло лекарствами.

— Сынок… — прошептала она. — Пришли какие-то люди… Сказали: «Пусть ваш сын знает своё место и не перебегает дорогу, а то перебегать будет не на чем».

Василий сжал зубы. Он понимал — это предупреждение. Но оно лишь разожгло в нём неистовую ярость. «Зря они так. Зря!»

Не дожидаясь утра, Василий пошёл к дому Седого. Он стучал в ворота, пока те не открылись.

— Я хочу поговорить с Седым! — крикнул он.

Из ворот вышли двое амбалов.

— Поговорить он хочет… — усмехнулся один. — Тебе что, мебели мало? Хочешь мать до инфаркта довести, бычара, или остаток дней в инвалидном кресле встретить? Ха!

Через несколько минут Василий лежал на асфальте, весь в крови. Те немногие свидетели, что были, сообщили о случившемся Дмитрию и тот, приехал — он подобрал друга и отвёз к себе, чтобы привести в порядок, прежде чем Василий покажется матери.

— Я отомщу, — прошипел Василий, когда Дмитрий обрабатывал его раны. — Я должен.

— Вась, это самоубийство, — пытался отговорить его друг. — У него охрана, связи, дроны…

— Узнай, когда он будет вне дома. Остальное — моё дело.

Дмитрий вздохнул:

— Уже слышал: через несколько дней он с гостями едет на охоту. Но там будет охрана…

— Мне не нужна помощь. Просто разузнай где, и всё. Если лиса повадилась в курятник – её ловят, если змея ворует яйца – ей отрубают голову.

Дмитрий пошёл на хитрость. Он подпоил егеря, который планировал место для охоты, и выведал точные координаты. Затем он передал их Василию.

За два дня до события Василий приехал на место. Он осмотрел местность, нашёл удобную точку для наблюдения и отсмотрел пути отхода. В назначенный день, замаскировавшись ветками и прихватив карабин «Сайга», он занял позицию.

Время тянулось мучительно долго. Василий начал нервничать — охотники опаздывали. Но вот вдалеке послышались голоса. В бинокль он увидел группу людей во главе с Седым.

Выждав нужный момент, Василий прицелился. «Змее отрубают голову!» Выстрел прозвучал резко, нарушив тишину леса. Седой даже вскрикнуть не успел – рухнул в траву. Василий знал своё дело – выстрел был точным. Охрана заметалась, пытаясь понять, откуда стреляли.

Василий быстро сменил позицию, пока его не засекли. Он слышал крики, топот ног, но оставался незамеченным. План сработал — Седой был выведен из строя, а Василий смог уйти незамеченным по камышам вдоль реки, а дальше на веслах, и лишь на достаточном отдалении взревел двигатель, и унёс его подальше от места мести: «Зло должно быть наказуемо. И если закон спит, то господин Линч – к вашим услугам».

Как ни в чём не бывало, Василий вернулся в село – сначала к Дмитрию, где для него было алиби в виде манекена в одежде Василия на барбекю, сидящим на белом пластиковом стуле, будто дремлющим от возлияния.

Через неделю Василий узнал, что бизнес Седого разваливался — без лидера сообщники перессорились между собой. Полиция провела обыски и действительно обнаружила химлабораторию. Олеся уехала в город, начав новую жизнь.

В эту ночь Василий уснуть не смог и то и дело выходил во двор – слушал «тишину» села, нарушаемую лаем собак и отдалёнными голосами неспящих. Вскоре и петухи подали голоса, предвещая пробуждение утра. Василий стоял на крыльце дома, глядя на зачинающийся рассвет.

«Надеюсь, теперь здесь будет спокойнее».

Поделиться: