Подметил, как приближается начало учебного года, так приходят вопросы о воспитании. Повторю классика: воспитывать надо с самого рождения. Помните ответ мудреца, когда его спросили, с какого возраста надо начинать воспитывать ребёнка?
– А сколько вашему ребёнку лет? – поинтересовался мудрец.
– Ему и года нет, – ответила мать, – ему всего шесть месяцев.
– Так вы уже опоздали начинать воспитывать, – спокойно ответил мудрец.
Да, вот о чём оговорюсь, всё, что я пишу, – это не аксиома, это всего лишь мои размышления.
Вчера мы обменялись мнениями с одной учительницей, и она просто ответила:
– С большинством того, о чём вы пишете, я согласна. Есть темы, когда я не согласна, но нет ни одной темы, о которой вы пишете, и которая не заставила бы задуматься.
Учитель отличный. К сожалению у нас стали ограничивать её, уменьшать нагрузку. И снова повторю, администрацию сложно в чём-то упрекнуть, идёт всеобщее обыдление общества, и этот быдлизм начинают закладывать со школьной скамьи. Кто поспешит возразить, приведу простую тенденцию: система образования советская была построена на принципе – поднимать выше ученика, подтягивать его к себе, а современная система выстроена по принципу – опускаться до уровня ученика, а это какой уровень?
Но вернусь к вопросу о воспитании. Сейчас не говорю о простых правилах культуры – не харкать на пол, не сорить, не ломать и так далее, о простых правилах поведения в обществе.
Я хочу поделиться своими размышлениями о морально-нравственных ориентирах для подростка.
Перед написанием я пробежался по московским школам и посмотрел, кто занимает должности заместителей по воспитанию. Одни женщины!
Женщины с лёгкостью берутся за воспитание.
Лично для меня это серьёзное решение – воспитание подростков. Это дать подростку морально-нравственные ориентиры, которыми он будет руководствоваться всю жизнь! Для меня это огромная ответственность!
Начну с себя. Какие столпы, своеобразных три кита, на которых взращены мои морально-нравственные ориентиры: терпение, самокритика, подчинение.
Первый год работы в школе, мамочки часто несли отсебятину по типу: он такой злой, потому что у него нет детей.
У ребят простая параллель: учитель требовательный и строгий, значит, он злой.
Нас с домашними подобные сплетни только развлекали. Со временем стала проникать к родителям и распространяться информация, что у меня трое дочерей, что они окончили школы с золотыми медалями и медицинские университеты с красными дипломами.
Из последних информаций этого года: одна из дочерей сдала аттестацию на Статус московского врач и стала седьмой в рейтинге среди ста тысяч московских врачей.
Иногда спрашиваю дочерей, мол, неужели я вам по два-три раза не повторял? Я дома всегда всё говорил один раз и не помню, чтобы приходилось повторять два и тем более три раза.
Дочери смеются в ответ:
– Пап, мы что, глухие или тупые?
Приходит класс из тридцати учеников. Двадцати восьми ученикам надо повторять по два-три, а то и по десять-двадцать раз одно и то же.
Если мы понимаем, что ученик прошёл диспансеризацию, и в медицинской карте написано: «Здоров», и нет никаких диагнозов, то закономерен вопрос: ты глухой или тупой, если не слышишь с одного раза простые человеческие усреднённые требования поведения в школе и на уроке?
Кто-то мне возразит, мол, дети – не роботы и могут шалить.
Не возражаю и согласен!
Но наука психиатрия говорит: после трёх лет психически здоровый ребёнок уже понимает, что надо себя вести так, как ведут себя окружающие его люди. Например, в театре сидят на своих местах, не вскакивают, не бегают, не орут и так далее. Если ваш ребёнок после трёх лет не может спокойно сидеть в общественном месте, то это не «он не робот» у него психические отклонения. И надо срочно идти к психиатру, чтобы не запустить процесс до необратимого.
Я уже приводил пример, повторю. В первом классе учитель нашей дочери наказал их пятёрку за плохое поведение ученика и сказала:
– Этот нарушил дисциплину, значит, ваша пятёрка будет стоять у своих парт на перемене, а весь класс пойдёт на прогулку.
Уже на перемене учитель обратила внимание, что наша дочь стоит у парты, а в классе никого, в том числе учеников из её пятёрки.
– Арина, – поинтересовалась учитель, – ты чего стоишь?
– Вы же сказали, что наша пятёрка наказана, и надо стоять у парты на перемене.
Когда я забирал дочь из школы, мы объяснились с учителем. И ей пришлось объяснить, что надо быть последовательной, и наши дети воспитаны уважать учителя и подчиняться правилам поведения в обществе. Учитель сказал – это закон!
На первом же родительском собрании после первой четверти классная отметила:
– Единственный ученик, который меня слышит с первого раза и с одного раза понимает, что я сказала, – это Арина.
Хотя перед первым сентября она сетовала, мол, ваша дочь не посещала детский сад, что я буду с ней делать, она не знает порядков, дисциплины.
В нашей семье никогда родитель не повторял дважды. И не потому, что мы были монстрами, нет. Мы занимались воспитанием дочерей с самого их рождения и всегда были последовательными в своих словах и поступках. А главное – мы были примером!
Если мы сказали дочерям, что курить вредно, то второй раз это повторять не надо было, у нас никто из родителей не курит. Если мы говорили: надо читать, то повторять дважды не надо было, потому что всегда все читали, папа-писатель, и книга всегда была под рукой, как и огромная библиотека.
В прошлом году в нашей школе запустили проект Старостата, и мне доверили его курировать. Не скрою, для меня это было непростое решение, я много раз задавал себе вопрос: получится ли, и имею ли я право взять на себя ответственность воспитывать подростков. Старостат – это прежде всего воспитательный проект.
Теперь статистика. Как говорится, против статистики не попрёшь. Из шестидесяти пяти старост – двенадцать забили (извините за моветон), двадцать семь ухватились, и весь год мы с ними прошли рука об руку, плечом к плечу. Двадцать шесть старост – ни шатко, ни валко, но кое-как принимали участие. И они не совсем потеряны. Посмотрим на них в этом году.
А теперь вишенка на торте: после подведения итогов несколько старост подошли ко мне и спросили:
– Георгий Александрович, в следующем году десятым классам разрешите участвовать в Старостате?
– Ребята, у нас по положению Старостат до восьмого класса, но в этом году прошли и девятые классы. Ничего не могу сказать. Будем согласовывать с администрацией.
– Если не будет в десятом классе Старостата, то мы уйдём в колледж, – отрезали ребята.
– Я вам обещаю, – я принял вызов, – десятые классы будут участвовать в Старостате.
– Спасибо, – обрадовались ребята, – тогда мы остаёмся в школе.
Старостат себя оправдал!
Пишу сейчас и снова себя корю: а имел ли я право вмешаться и повлиять на их решение? Может, колледж – их судьба, а я вот так просто раз и вмешался, подкорректировал. А если они разочаруются? Кого винить? Я не смогу сказать: это было ваше решение.
Когда я дочерям говорил: учитесь так, чтобы получить золотую медаль и требовал, то я видел их будущее – поступление в университет на бюджет, а сэкономленные деньги (не на дядю потраченные) потратим на дочерей. Когда я требую от дочерей поступить в медицинский университет, то я вижу конечный результат. И я внутренне беру на себя ответственность за это решение.
На первом курсе в конце ноября в квартиру вошла дочь – одни глаза с синяками, бледная – и слабым голосом проговорила:
– Папа! Кому это нужно? Мне это не нужно. Это только тебе было нужно!
И легла на кровать, свернувшись калачиком.
– Ты вот так просто сдашься? – я погладил дочь по спине.
– Дай я немного полежу, а потом надо готовиться к лекции.
На четвёртом курсе дочь входит в квартиру и сияет, как новогодняя ёлка.
– Что случилось? – разглядываю улыбающееся лицо дочери.
– Захожу в поликлинику, а охранник мне: «Здравствуйте, доктор». Поднимаюсь в отделение, а профессор: «Проходите, коллега».
И что в итоге? Ведь я всё это видел ещё тогда, когда спокойно сказал: вы поступаете в медуниверситеты, и мы вели дочерей к этому: красный диплом, ординатура с отличием и Статус московского врача, седьмая в рейтинге.
Воспитание – это очень ответственно! Для учителя особенно, потому что он берёт ответственность за чужого ему ребёнка.