ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

ЛЮБОВЬ НЕЧАЯННО НАГРЯНЕТ

Два первых года службы в милиции для Алексея были насыщены множеством разнообразных событий. Говорить о том, что он стал опытным сыщиком, ещё не приходилось, но он старался, и, наверно, именно поэтому в его послужном списке значилось с десяток раскрытых преступлений, за что поощрялся не только руководством РОВД, но и УВД. Вот только кража продуктов из детского дома в том списке не значилась. По той простой причине, что раскрытием данного преступления занимался зональный опер, обслуживающий территорию, на которой располагался детский дом, а Алексей всего лишь оказал ему в этом посильную помощь.

Так уж было издавна заведено в уголовном розыске, что каждый сотрудник, закреплённый за тем или иным участком служебной деятельности, единолично отвечал за раскрытие преступлений, подпадающих под его юрисдикцию. Коллеги по работе оказывали ему в том свою помощь, но никогда не претендовали на лавры победителя. Исключением были резонансные и особо тяжкие преступления. В таких случаях к их раскрытию подключался весь оперативный состав и другие службы милиции. Причём не только территориального отдела внутренних дел, но и других РОВД и даже УВД.

Оно и не удивительно, поскольку преступники зачастую свои тёмные делишки проворачивали не там где вели осёдлый образ жизни, а на территориях, где их никто не знал, и они не состояли на учёте в территориальных правоохранительных органах.

Тем не менее, именно кража продуктов в детском доме и знакомство с Вероникой в жизни Алексея стали знаковыми, когда на окружающий мир он стал смотреть совершенно иными глазами.

Чем объяснить волнующие его чувства, какие он испытывал к этой щупленькой девчонке, поначалу не мог да особо и не старался. Мало ли было в его жизни особей противоположного пола, при встречах строивших ему глазки. Они, как приходили, так и уходили из его памяти, не оставив и следа о себе. Но именно после встречи с Вероникой он совершенно случайно нашёл в домашней библиотеке Зинаиды Ивановны книгу Эмиля Золя «Творчество». Она привлекла его тем, что очень зачитанной была и выглядела не такой презентабельной, как все остальные стоящие на полке книги.

Решил узнать, что такого интересного в ней написано, коли она частенько бывала в руках читателей. Поначалу ничего особенного он в ней не обнаружил, поскольку посвящена она была жизни и творчеству художника, пишущего свои картины. Ничего особенного, пока Алексей не дошёл до описания момента, когда этот безвестный художник взялся писать картину обнажённой женской фигуры. В книге во всех подробностях описывались чувства живописца, какие тот испытывал во время своей работы, находясь в непосредственной близости с обнажённым телом натурщицы. Алексей так увлёкся чтением, что в его жилах взыграла кровь, и он представил себя на месте живописца, а на месте натурщицы Веронику. И понял он тогда, что начинает испытывать к ней не только чувство любви, но ещё и некое телесное влечение, которое с каждым днём усиливалось.

Однажды, когда Вероника нагрянула в субботний день к нему на работу, чтобы оказать посильную помощь в наведении порядка в его «канцелярии» и собрать воедино разбросанные доселе бумаги, он непроизвольно обнял её за талию, испытав при этом нахлынувшие чувства нежности, какие до сих пор не испытывал ни разу в жизни. Вероника в тот момент смутилась, но особо отталкивать его от себя не стала. А чуть позже кто-то из сослуживцев в шутку заметил:

— Смотри, Лёха, доиграешься. Женит она тебя на себе, и глазом не успеешь моргнуть.

А он, собственно говоря, был не против такого поворота событий, поскольку не мог себе представить, что Вероника уйдёт из его жизни так же неожиданно, как появилась. И чем дольше он с ней общался, тем отчётливее себе представлял себя в роли её супруга.

Прошёл год, и всё явственней он стал ощущать её близость, но не как какого-то внештатного сотрудника милиции, а как партнёра в любовных взаимоотношениях. Оставалось за малым — испытать доселе неведомые чувства от созерцания обнажённого тела Вероники, такие, какие испытывал герой книги Эмиля Золя.

В свои двадцать два года ему практически ни разу не доводилось видеть обнажённую женскую фигуру, если не считать одного случая, когда по долгу службы он побывал в морге, где увидел лежащую на «разделочном» металлическом столе обнажённую девушку, скончавшуюся от передозировки наркотиков. В тот момент он не испытал никаких чувств от увиденного, а как раз даже наоборот, что-то неприятное проскользнуло в его голове, не оставив ни единой зазубринки в подсознании.

Был конец августа, когда Зинаида Ивановна решила на пару недель съездить в Кисловодск, подлечить своё здоровье. Путёвку в «горячий» период ей помог достать кто-то из знакомых, с кем она когда-то вместе работала и продолжала поддерживать дружеские отношения. Уезжая на курорт, она прочитала внуку целую лекцию о том, что он должен делать и чего не должен, пока она будет «прохлаждаться» на кавказских минеральных водах. Алексей заверил её, что будет вести себя чинно, благородно, квартиру не спалит и не затопит.

Буквально на следующий же день в отделе появилась Вероника, которая сообщила о том, что на следующей неделе начинается новый учебный год, и на втором курсе им начнут преподавать дисциплины, напрямую связанные с юриспруденцией.

— А у нас в детском доме горячую воду на месяц отключили, меняют трубы на теплотрассе, теперь мыться приходится стоя под холодным душем, — сообщила она. — Не скажешь где в городе есть ближайшая баня, а то я больше недели основательно не мылась?

— А зачем тебе баня? Приходи ко мне, у нас в доме горячую воду не отключали.

— А как же бабуля? Что она скажет?

— А бабуля ничего не скажет, она вчера на пару недель укатила на курорт.

— Ну, если так, то я согласна.

В тот день они вдвоём поехали на троллейбусе домой к Алексею. По пути Вероника заскочила в детский дом, где взяла сумку с чистым бельём и банными принадлежностями.

Пока она купалась в ванной комнате, Алексей кипятил воду в электрическом чайнике, заваривал чай, а из холодильника достал упаковку эклеров, которые бабуля купила перед отъездом.

— В этом доме есть фен, чтобы волосы подсушить?

Алексей обернулся на подошедшую к нему сзади Веронику и едва не обомлел от увиденного. Вероника стояла обнажённая, и лишь интимные части тела были прикрыты большим махровом полотенцем, которым она обернулась. Несколько секунд он смотрел на неё молча, не в силах произнести ни слова. Молодая, горячая кровь ударила в голову и он, не отдавая отчёта своим действиям, обхватив тело возлюбленной обеими руками, крепко прижал её к себе.

А она и не думала сопротивляться грубой мужской силе и, обняв его руками за шею, крепко поцеловала в губы. При этом полотенце с её тела сползло на пол, и Алексей сквозь рубашку ощутил упругие девичьи груди. Сгусток шального адреналина хлынул в его кровь, а с нею в мозг, и тот перестал подчиняться своему хозяину. У Алексея никогда в жизни не было подобной близости с представителями слабого пола, и он не знал, как поступать в таких случаях. Но инстинкты, заложенные в него с рождения, подсказывали, что должно произойти в дальнейшем.

Оно и произошло… В чувство его привёл не столько стон Вероники, сколько резкая боль в левом плече, в которое она впилась зубами…

Теперь он точно знал, что девушка которую он любит, отвечает ему взаимностью и готова пуститься во все тяжкие ради их совместной любви.

Спустя пару дней, она сама напросилась к нему домой, и они продолжили заниматься тем же. На этот раз удовольствие получили оба, и никаких укусов со стороны возлюбленной не последовало.

А потом у Вероники началась сессия, и прийти она смогла лишь в ближайшее воскресенье. То была последняя их встреча, поскольку в понедельник с курорта возвратилась Зинаида Ивановна, и их любовная «вольница» завершилась.

Когда у обоих выпадали свободные минуты, продолжали общаться друг с другом, и однажды Алексей попросил Веронику прийти на встречу с паспортом. Для чего ему это понадобилось, объяснять не стал, сказав лишь, что приготовил для неё сюрприз. А когда встретились, он повёл её в районный ЗАГС, который располагался буквально в двух шагах от РОВД.

— Я так считаю, что нам пора узаконить наши отношения, — сказал Алексей, когда они подошли к дверям ЗАГСа. — Ты как, не против?

Вероника поначалу растерялась и не знала, что ответить, но Алексей посмотрел на неё каким-то особенным взглядом, и она радостно воскликнула:

— Я согласна!

В ЗАГСе тамошняя чиновница им популярно объяснила, что такие серьёзные дела, каковым является бракосочетание, с кондачка не решаются. Для этого существует испытательный срок, за время которого влюблённая парочка должна всё обдумать, взвесить, и только после этого принимать ответственное решение, которое должным образом будет зарегистрировано. Обычно на это уходит не менее месяца, но поскольку сейчас «горячая» пора осенних свадеб, и большинство влюблённых парочек именно осенью желают бракосочетаться, то она может предложить «окно» в ближайшей дате, когда в торжественной обстановке им будет выдано свидетельство о регистрации брака. Этим числом она назвала пятое октября. Если они согласны пройти торжественную процедуру бракосочетания в этот день, то она готова принять от них заявление.

Они, конечно же, были согласны, и соответствующие документы были оформлены, как в таких случаях принято говорить, «не отходя от кассы».

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

БЕЗОТЦОВЩИНА

Вернувшаяся с курорта Зинаида Ивановна каким-то шестым женским чутьём почувствовала, что в период её отсутствия в квартире побывал посторонний человек, и скорее всего, то была женщина. Как она об этом догадалась, для Алексея так и осталось загадкой, но на следующий же день, когда внук вернулся с суточного дежурства, устроила ему допрос с пристрастием.

— Ты кого это приводил в квартиру, стервец эдакий?! Бабу приводил!?

— Да ты что Ба, какую такую бабу я мог приводить, если все эти дни меня практически дома не было. Работы навалилось столько, что дневать и ночевать приходилось на рабочем месте. Жульё, как с цепи сорвалось, квартирные кражи сыпались, как из рога изобилия. И ладно бы их пришлось раскрывать по горячим следам, но сами хозяева квартир ничего путного не могли сказать, когда именно это произошло. Возвращались из отпусков и только тогда обнаруживали, что их хаты «обнесли». Несколько краж нам удалось раскрыть, но нераскрытых намного больше, вот именно ими и занимаемся. Пока разбирался с чужими квартирами, меня не покидала мысль, что в моё отсутствие жулики и нашу квартиру обчистят. Дома никого нет, отвечать по телефону некому, глядишь и нагрянут.

Врал весьма убедительно и, судя по ответной реакции Зинаиды Ивановны, пришёл к выводу, что она поверила ему. Но мысль о том, что они с Вероникой в чём-то прокололись, его не покидала.

А спустя несколько дней он просматривал подшивку с суточными сводками происшествий, выписывая из неё все преступления и происшествия, совершенные на его «земле». Для этого у него был специально заведённый «гроссбух» в виде толстой общей тетради, записями в которой пользовался при составлении месячных отчётов о проделанной работе. В любой момент он мог заглянуть в эту тетрадь и безошибочно доложить своему руководству о состоянии преступности на обслуживаемой территории.

Спустя неделю в сводке происшествий, составленной за прошедший понедельник, когда он был на дежурстве и самолично выезжал на происшествия в составе оперативно-следственной группы, натолкнулся на запись о происшествии в гаражном кооперативе. И хоть это происшествие произошло не на его «земле», запись его сильно заинтересовала. Он отчётливо помнил мужика, найденного мёртвым в гаражном кооперативе, и его дохлую собаку. Но не на это он обратил внимание, читая запись в сводке происшествий. Его заинтересовала информация о личности потерпевшего, где чёрным по белому было записано: «Паламарчук Виктор Алексеевич, 1957 года рождения, уроженец гор. Тирасполь Молдавской ССР, прапорщик внутренних войск в отставке, в настоящее время по САБ место проживания в Астраханской области не зарегистрировано».

Читая всё это, Алексей ощутил нервную дрожь по всему телу. Уж слишком много совпадений, свидетельствующих о том, что погибший запросто мог являться его родным отцом. Он вдруг отчётливо вспомнил, как мать рассказывала ему в детстве, что отец был родом из Молдавии, и после свадьбы она с мужем ездила к его родичам. У неё даже фотографии от той поездки были, которые она ему показывала.

Чтобы расставить все точки над i, он решил учинить Зинаиде Ивановне допрос с пристрастием и, вернувшись со службы, задал провокационный вопрос:

— Так кто же на самом деле мой отец? Не в капусте же меня нашли и не аист принёс!

Бабуля посмотрела на него, как на человека, свалившегося с луны, и на заданный им вопрос ответила встречным вопросом:

— С чего это ты вдруг меня об этом спрашиваешь? Или ты забыл, о чём тебе говорила мать незадолго до смерти — твой отец геройски погиб на войне.

— Я помню, что мне мать говорила, но если он геройски погиб, то его наверняка за совершённый подвиг наградили медалью, а то и орденом. И где эта награда?

— Не было никакой награды, это я точно знаю. Может быть потому, что он частенько закладывал.

Бабуля выразительно щёлкнула пальцем себе по горлу.

— Хорошо, оставим в покое моральный облик моего отца, но в семье наверняка же сохранились хоть какие-то документы, свидетельствующие о его личности. Должно же быть свидетельство о браке или какой иной документ, в котором указана фамилия, имя и отчество отца.

— Мне твоя мать никаких таких документов не передавала, и поэтому показывать тебе мне нечего.

— И свидетельство о моём рождении тоже не сохранилось? — не сдавался Алексей.

— Где-то лежало, но я уже и не помню, где его видела в последнее время. Надо поискать.

— А ведь оно мне наверняка может когда-нибудь понадобиться. Есть такие ситуации в жизни, когда требуется предъявление не только паспорта, но и свидетельства о рождении или нотариально заверенной копии с него. И что я могу предъявить, если совершенно ничего не знаю о его существовании?

— Я не готова сейчас ничего конкретного ответить, но если это для тебя так важно, то я постараюсь его найти.

— Да, для меня это очень важно, поскольку я подозреваю, что ты от меня что-то скрываешь. Хотя бы тот факт, что мужик, который приходил на днях в наш дом с собакой, пытался зайти в нашу квартиру, но ты ему прямо в дверях закатила скандал. А мне ты сказала, что он соседям по дому эту собаку предлагал.

— И кто же тебе напел эти сплетни?

— Не напел, а конкретно рассказал. Ты, видимо, забыла, где и кем я работаю. Так вот, сегодня я переговорил с нашей соседкой по лестничной площадке, и она рассказала мне о том, какой грандиозный скандал ты закатила тому мужику с собакой, когда он с тобой общался. Так громко орала, что сквозь дверь было хорошо слышно. И собака была у него в руках, соседка разглядела её через глазок в двери. Так что нечего мне врать и отпираться, говори правду, как всё на самом деле было.

Зинаида Ивановна, постоянно требующая от своего внука говорить только правду, сама оказалась в ситуации, когда дальше лгать уже не имело никакого смысла. Она театрально расплакалась и сквозь слёзы начала «исповедоваться».

О многом она ему поведала в тот вечер из того, о чём он даже не догадывался. Сам-то он смутно помнил своего отца, поскольку с раннего детства воспитывался у бабушки и видел его крайне редко. В детской памяти сохранился образ усатого мужчины в военной форме, изредка появлявшегося вместе с мамой в бабушкиной квартире. А ещё он отчётливо помнил свою мать, лежащую в гробу, установленном на табуреты посреди комнаты бабушкиной квартиры, и заплаканное лицо самой бабушки. На тех похоронах отца точно не было.

Алексей внимательно слушал её, не перебивая, а сам думал лишь об одном: «Почему мать и бабушка отстранили отца от воспитания своего сына, лишили ребёнка мужской ласки, порой даже несколько грубоватой, которая любому пацану необходима как воздух?»

Задать мучивший его вопрос самой Зинаиде Ивановне он в тот вечер так и не решился, поскольку адресовать его собрался тем людям, которые близко знали отца незадолго до гибели.

Поделиться: