Писатели-перестройщики Васильев, Гранин, Кунин и Солоухин сочинили себе героическое фронтовое прошлое, но попались на лжи. Когда Горбачёв начал второе после Хрущёва разоблачение Сталина, к процессу подключилось и множество писателей, ранее послушно колебавшихся вместе с линией партии. Некоторые обличители считались ветеранами Великой Отечественной войны, что придавало их гневным речам особый вес. Пока архивы были закрыты, лгунам всё сходило с рук, но затем они стали открываться. И рассказы многих фронтовиков-антисоветчиков о своём героическом прошлом обернулись дешёвыми фальшивками. Речь тут не о романах про подвиги отважных лейтенантов, подозрительно напоминавших авторов. Художественная проза не обязана быть правдивой. Однако и «лейтенантские» интервью да мемуары тоже достойны баек знаменитого барона Мюнхгаузена.
Только наши лейтенанты куда наглее: врали не в XVIII веке, а в эпоху интернета и телевидения, когда уличить их оказалось куда проще.
Самым скромным из лгунишек оказался монархист-почвенник Владимир Солоухин. Великую Отечественную будущий член КПСС и агитатор за изгнание за границу «крамольного» Бориса Пастернака провёл в охране Кремля и официально о своих подвигах не заявлял. Зато в частных разговорах он с удовольствием травил байки, о том как его с товарищами специально отправляли на фронт, чтобы убить по одному немцу! Некоторые верили, хотя ничего подобного в реальности, само собой, не было. Настоящие же фронтовики смеялись, спрашивая: не на верёвочке ли ему приводили врага под прицел?
Солоухин настолько обиделся, что устами положительного героя романа «Предсмертная ступень» воспел самого Гитлера. Оказывается, фюрер вторгся в СССР во главе своих «железных рыцарей, идущих нас же, дураков, вызволять из беды», но не сдюжил. Коварные евреи, манипулирующие русскими дураками, оказались хитрее, и освобождение тогда сорвалось.
О прочих липовых героях-строкогонах. Например, бывший член бюро Ленинградского обкома КПСС и пламенный обличитель клятых коммуняк Даниил Гранин. Да, именно тот самый, что сперва требовал «судить по политической статье» поэта Иосифа Бродского, а потом призывал установить мемориальную доску одному из организаторов блокады Ленинграда – финскому маршалу Карлу Маннергейму. Уже сходя в гроб, он продолжал твердить, что «окончил войну командиром танковой роты», хотя документы уже давно доказали обратное.
Заглянув на сайт pamyat-naroda.ru легко убедиться, что Гранин, тогда носивший красивую фамилию Герман, хотя и провёл некоторое время в народном ополчении, не являлся ни командиром танковой роты, ни рядовым танкистом. Он служил старшим политруком 2-го отдельного ремонтно-восстановительного батальона и с этой должности был демобилизован 24 августа 1944 года. Тем не менее, российский официоз не устаёт тиражировать гранинское враньё и даже дополняет его. Например, ТАСС сочинило, что писатель «закончил войну в Восточной Пруссии», где бои начались уже после его демобилизации.
Лауреат премии Ленинского комсомола Борис Васильев вещал о своём героическом прошлом ещё романтичнее:
«Мне и вправду выпал счастливый билет. Я не умер от тифа в 34-м, не погиб в окружении в 41-м, парашют мой раскрылся на всех моих семи десантных прыжках, а в последнем – боевом, под Вязьмой, в марте 43-го – я нарвался на минную растяжку, но на теле не оказалось даже царапины».
Не оказалось, ибо не могло оказаться. Десанты под Вязьмой сбрасывались в январе-феврале 1942 года. Васильева среди десантников не имелось, в окружении в 1941-ом не был и вообще согласно написанной в 1951 году автобиографии «в боях участия не принимал». Сканы этой автобиографии, выложены в блоге историка Георгия Пернавского. Из них следует, что после призыва в армию 13 октября 1942 года Васильев учился в зенитно-пулемётной школе Омска, затем служил в стоящей под Москвой 3-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, снова учился в Военно-Транспортной академии и в Академии бронетанковых и механизированных войск. Её и закончил в 1948-ом, так пороху и не понюхав. Зато потом с высоты своего тылового величия отважно обличал Сталина с Жуковым, которые неправильно воевали, и вообще тупые.
Однако и Васильев, и Гранин, и Солоухин – жалкие приземлённые реалисты по сравнению с Владимиром Куниным. Фантазия страдальца по тяжкой судьбе советских проституток из романа «Интердевочка» воистину безгранична! Рассказывая, как учился в школе малолетних диверсантов, которых бериевские палачи готовили к заброске во вражеский тыл, он выдал сразу две версии своего участия в этой душещипательной мылодраме.
«Первую группу сбросили над Югославией. Пятнадцать подростков – отлично подготовленных убийц. Приземлились только трупы. Расстреляли всех в воздухе. Кто-то заложил их, кто-то работал на немцев…. А я «отработал» в Карпатах. Потом вышли к своим, попали в фильтрационный лагерь. «Кто?», «откуда?» — а мы молчим, по-другому нельзя было. Но все обошлось.»
А в 2005-ом опровергал сам себя:
Нас готовили для высадки на Карпаты или в Италии. Первую группу – 14 человек – выбросили, как мы потом узнали, где-то в Италии. Немцы, получив точную информацию, расстреляли всех наших диверсантов в воздухе. Школу расформировали. А нас, оставшихся, кто успел окончить 8 классов, направили в военно-авиационное училище… Сам я летал на различных типах военных самолетов с 43-го по 52-й годы. В 19 лет стал командиром звена пикирующих бомбардировщиков «Пе-2».
Выход на экраны фильма «Сволочи», где отважная школота таки взорвала немецкую базу в Карпатах, спровоцировал расследование биографии секретного героя. Центральный архив Минобороны подтвердил, что с декабря 1944-го по май 1946-го, будущий писатель Кунин, а тогда юный гопник Вовка Фейнберг учился в Ташкентской военно-авиационной школе стрелков-бомбардировщиков, в военно-авиационном училище лётчиков-наблюдателей в Оренбурге и в военно-авиационной школе в Серпухове, но командиром звена не стал. И вообще в авиацию не попал. Поскольку из всех трёх заведений был вышвырнут за недисциплинированность.
Также выяснилось, что никаких диверсионных школ НКВД, где готовили диверсантов из трудных подростков, вообще не существовало. Этим занимались в германской спецшколе «Абверкоманда-203», но без особого успеха. Практически все заброшенные в советский тыл тут же сдавались. (Удивительно, но некая гражданская или же даже профессиональная интуиция не обманула Владимира Меньшова в 2007-м, когда он, стоя рядом с Алентовой, отказался вручать «Сволочам» премию — бросил на пол конверт).
Кажется, из всех лейтенантов барона Мюнхгаузена, Вован самый наглый, но есть нюанс. Если Кунин-Фейнберг стал публично врать уже в постсоветскую эпоху, то Васильев с Граниным-Германом пробавлялись побрехушками ещё в брежневские времена.
Относительно жулья от литературы, Россия куда либеральнее даже признанного оплота толерастии – Соединённых Штатов. Суд Бостона таки вынудил бельгийскую беллетристку Мишу Дефонсеку заплатить 22,5 млн долларов, отжав у неё изрядную часть гонораров за мемуары о страданиях юной жертвы Холокоста и их экранизацию. Миша погорела, когда выяснилась, что она не еврейская девочка, бежавшая от нацистов через Германию в Польшу в сопровождении стаи волков и убившая немецкого солдата перочинным ножом. Истинная арийка Моник Де Валь всю войну мирно училась в школе, пока её отец выдавал гитлеровцам подпольщиков.
У нас подобная жестокость к мошне васильевых и куниных невозможна, и потому я не сомневаюсь: у советско-антисоветских классиков уже выросли достойные последователи. Они непременно порадуют нас восхитительными историями о своих подвигах под Бахмутом и Мариуполем, и получат за то премии с орденами от самых высоких начальников. Если же в Кремле придут к власти открытые агенты Госдепа, именно подобные «фронтовики» со слезами напишут о трагедии войны, бездарности командования и правоте бандеровских рыцарей, которые ещё в 1994-ом прибыли в Чечню освобождать русских дураков.
«Литературная Россия».
Далеко за примерами ходить не нужно. Мне-то точно.
Был у нас один «вояка». Пока служили в дивизии, в славном городе Псков, сидел он круглосуточно в теплице полковой и под приятную музычку, в тепле и сытости, поливал овощи. Помидорчики всякие. Огурчики. Зелень какую-то. Другие «боевые» задачи выполнял – копка, прополка, удобрения.
Уж не знаю, каким образом он залетел с нами в одну из кавказских республик, но там он засел на кухне. Чистил картошку, мыл баки, помогал, чем мог. Помню, даже грядки разбил рядом с палаткой. Видимо, по старой памяти.
Так вот. Довелось мне, спустя лет десять после тех событий, пообщаться с земляком «огородника». Я даже и представить не мог, что рядом со мной плечом к плечу сражался такой «герой». И прыжков с парашютом у него сотни две (у меня, к слову, восемнадцать, учитывая срочную и контракт), и и товарищей раненых на себе вытащил не меньше роты, и шрамы по всему телу от вражеских осколков. «А вот этот шрам, смотрите, парни, это я в рукопашной с чехом на ножах сошëлся». А ещё вся грудь в медалях и знаках отличника. В интернет-магазине купленных.
Если бы он ещё и писал – возможно дети в школе спустя ещё лет десять читали рассказы о героическом Васе (условно Васе). Мемориальную табличку повесили. И в памятные дни стояла бы рядом с ней в почётном карауле ЮнАрмия.
Такие везде найдутся, в любой профессии, Сергей! У нас одна на ФФЖ была, с двойки на тройку перебивалась, лекции пропускала, закончила Госуправление в нагрузку, а потом попала в БТИ работать (Туда тоже просто так не попадёшь)) и ходила, била себя в роскошную грудь, какой она грамотный филолог)
Ирония в том, что Солоухин начинал, как поэт с хорошими стихами, и ему, тогда ещё служившему в армии помог лично Сталин. Стихи понравились. Вот так Владимир Алексеевич решил отблагодарить Вождя Народов за начало творческой карьеры…
Спасибо. Статья отличная, с цитатами и выкладками, интересная, эталонная даже.
Есть такая поговорка — Чем дальше в лес, тем толще партизаны. Она, как нельзя точно отображает натуру таких «деятелей».