В тот день я был занят совершенно. Предстояло подготовить анализ баллады Жуковского «Светлана», сверяя все отсылки, которые там есть, нет, и которые там могут быть, – это называется интертекстуальностью, точнее, уровнем её проявления. И хотя Аня как-то представила нашего старого доброго преподавателя Игоря Юрьевича в роли человека, танцующего стриптиз. Всё это предполагаемое медленное скидывание классного костюма называлось интерсексуальностью или уровнем её проявления. Однако предстоящую практику никто не отменял…
Примерно в таких размышлениях меня застал звонок с незнакомого номера:
– Привет, можно я оставлю себе твою книгу?
– Привет, наверное… А ты кто?
Дальше девушка представилась Леной и ответила, что у неё остался сборник О. Генри. Ещё несколько мгновений мысли были заняты одновременно анализом «Светланы» и попыткой вспомнить Лену по голосу. Потом наступает просветление и я, улыбнувшись, отвечаю, что книгу возвращать не нужно. Хорошо, что нравится. Минуты две-три мы ещё поболтали, и, я, сославшись на дела, извинился, что вынужден проститься. Так закончился милый и незначительный разговор, детали которого теперь тоже часто вспоминаются.
«Дары Волхвов» – один из рассказов этой книги. Один из первых рассказов зарубежки, что прочёл ещё в школе. Позже, в университете, когда переводил его сборник, преподаватель, ведшая у нас английскую грамматику, пыталась меня срезать, но это было не главное… Помню только, что «отчитывали перед строем» не столько за пропуски, сколько за манеру одежды и за привычку общаться с бомжами и дворниками. Последнее почему-то добавилось особенно брезгливо – восторженные юные девочки звонко засмеялись, чем окончательно уронили себя. Дал договорить преподавателю, молчание становилось тревожным, долго подбирал слова чтобы не материться. Ответил, что дворники, между прочим, делают свою заметную и важную работу в любое время года: в жару, в дождь, в снег… Что мама когда-то дворником была, руки рвала на морозе, чтобы отмыть кипятком мясные прилавки от застывшей крови. А бездомным, извините, может стать каждый, время такое… Да и не всем повезло получить образование даже в Советское время!
Закончил, вышел, в висках кровь пульсировала, а в голове ещё звучал этот дурацкий звонкий смех. Я и сам смеялся, видимо, нервное… Помню только, как шёл к остановке и вспоминал подробности первой истории знакомства с «Дарами Волхвов». Робкая молодая учительница с придыханием разъясняла особенности повествования. Потом кто-то из одноклассников в интернате пошутил над этим и получил в морду, очень долго протащив меня за то коленями по полу. Почему колени так долго кровоточили? Они болели, я падал – это был замкнутый круг. И вот теперь я шёл после экзамена и чувствовал боль, только это были совсем не колени, с тех пор я ненавижу английский, не могу больше даже большим усилием воли заставить себя что-то переводить…
Всё это мгновенно пронеслось во время разговора, наконец-то я вспомнил Лену, это была девочка-культуролог из колледжа с чистыми сияющими глазами, вдруг я её тоже разочарую, не стоит, не стоит…
Как хорошо написано!
Спасибо, Дина Леонидовна, это я когда-то сборник хотел издать, тогда мне материала не хватило. Следом за повесть сел. Работа над ней растянулась на три года. Теперь вернусь к малой прозе, но стиль будет не такой уже. Ещё лучше.
P.s. Игорю Юрьевичу показывал, он улыбнулся, — одна из высших оценок для меня)
Сколько боли, Павел, сколько переживаний! Спасибо, очень тронуло.
Интертекстуальность позабавила. Остроумно написано, талантливо))).
Хорошее повествование, всё как в жизни.
Кстати, со своей первой девушкой я навсегда расстался после её дня рождения, на которое я пришёл в общежитие завода стекловолокна, в котором она проживала, где она при подругах заявила о том, что я не умею целоваться, и подруги её подняли меня на смех. Потом она пыталась наладить связь со мной, но, как говорится в таких случаях — «поезд ушёл», а спустя полгода я встретился с другой девушкой, с которой живу почти полвека.