Есть писатели, чьи фамилии со временем становятся почти отдельным литературным понятием. «Зощенковский» — это и особая интонация, и язык, и герой, и взгляд на действительность. Его юмористические рассказы разошлись на цитаты, а знаменитые «Аристократка», «Баня», «История болезни», «Ёлка», «Галоша» продолжают читать спустя столетие после их создания. Но за образом одного из самых смешных писателей своего времени скрывалась судьба совсем не весёлая. «Странно было видеть, что этой дивной способностью властно заставлять своих ближних смеяться наделён такой печальный человек», — вспоминал о Зощенко Корней Чуковский.

Михаил Михайлович Зощенко родился 10 августа 1894 года в Санкт-Петербурге. Его отец был художником, мать писала рассказы. К литературе будущий прозаик потянулся ещё ребёнком, первые стихи и прозаические опыты появились в начале 1900-х годов. Однако прежде чем стать профессиональным литератором, он успел прожить несколько совершенно разных жизней.

В Первую мировую Зощенко ушёл добровольцем на фронт, командовал батальоном, был награждён, пережил газовую атаку, после которой серьёзно заболело сердце. В 1918 году, несмотря на состояние здоровья, добровольно вступил в Красную Армию.

А между войной и литературой были самые разные занятия. Сам Зощенко перечислял их так: «Я был милиционером, счетоводом, сапожником, инструктором по птицеводству, телефонистом пограничной охраны, агентом уголовного розыска, секретарём суда, делопроизводителем. Это было не твёрдое шествие по жизни, это было замешательство».

Но именно этот опыт «замешательства»позволил ему услышать речь людей разных профессий так, как её не слышал почти никто из современников-литераторов.

В 1919 году Зощенко занимался в литературной студии при издательстве «Всемирная литература», которой руководил Корней Чуковский. Здесь он познакомился с будущими участниками объединения «Серапионовы братья» — Вениамином Кавериным, Всеволодом Ивановым, Константином Фединым и другими. Молодые писатели отстаивали право литературы оставаться литературой, а художника — говорить собственным голосом.

В начале 1920-х этот голос Зощенко услышала вся страна. Он придумал своего героя — человека новой эпохи, который уже оказался внутри огромных исторических перемен, но культурно, психологически и даже лингвистически ещё не успел за ними. Этот герой рассуждает о политике, искусстве, быте, любви и общественном устройстве — и невольно обнаруживает собственную ограниченность.

Отсюда родился тот самый язык Зощенко: нарочито неправильный, сбивчивый, составленный из просторечия, газетных оборотов, канцеляризмов и новых советских слов: «Довольно свинство с вашей стороны. Которые без денег — не ездют с дамами».

Сегодня подобные фразы назвали бы фольклором. Но в 1920–1930-е популярность Зощенко действительно была всенародной. Его книги выходили огромными тиражами, рассказы читали со сцены, фразы повторяли в быту. С 1922 по 1946 год книги писателя выдержали около ста изданий.

Максим Горький писал ему: «Такого соотношения иронии и лирики я не знаю в литературе ни у кого».

И это важное наблюдение. Сводить Зощенко только к юмористу — значит сильно его обеднять. За смешным словом у него почти всегда стоит серьёзный разговор о человеке. О хамстве и достоинстве, бедности и зависти, страхе и самолюбии, культурном невежестве, попытках приспособиться к стремительно меняющейся жизни.
Корней Чуковский видел в центре творчества Зощенко борьбу с чёрствостью в человеческих отношениях.

Постепенно и сам писатель всё дальше уходил от привычной сатирической формы. «Письма к писателю», «Возвращённая молодость», «Голубая книга» показывали другого Зощенко — исследователя человека, его психики, истории и поведения.

А затем появилась книга, которую он считал едва ли не главным своим трудом, — «Перед восходом солнца».

Это уже почти не тот Зощенко, которого привыкли узнавать по «Бане» или «Аристократке». Писатель попытался исследовать самого себя: понять происхождение собственных страхов, тяжёлых состояний, обратиться к детским воспоминаниям и найти момент, когда возникли мучившие его многие годы внутренние запреты.

Во время эвакуации в 1941 году ему разрешили взять с собой лишь 12 килограммов багажа. Значительную его часть составили двадцать тетрадей с материалами будущей книги. На остальные вещи осталось около четырёх килограммов.
Такова была цена этой рукописи для самого автора.

Первые главы «Перед восходом солнца» появились в журнале «Октябрь» в 1943 году. Публикацию вскоре остановили. Книга подверглась резкой идеологической критике.
А в 1946 году вышло знаменитое постановление ЦК ВКП(б) «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“», после которого Зощенко вместе с Анной Ахматовой оказался в центре публичной кампании. Писателя исключили из Союза советских писателей, его перестали печатать, он лишился практически всех возможностей профессионально зарабатывать литературой.

И здесь история Зощенко напрямую соприкасается с историей писательского сообщества страны — в том числе с историей Союза писателей, созданного в 1934 году. В XX веке принадлежность к профессиональной писательской организации могла означать гораздо больше, чем формальное членство: за ней стояли возможность печататься, работать, быть частью литературного процесса. А исключение фактически становилось способом вытеснить автора из профессии.

Зощенко не согласился с обвинениями и отказался признать себя тем человеком, каким его изображали официальные постановления.
Позднее он скажет: «Сатирик должен быть морально чистым человеком, а я унижен, как последний сукин сын». И ещё страшнее: «Писатель с перепуганной душой — это уже потеря квалификации».

В 1953 году Зощенко вновь приняли в Союз писателей. Но уже в следующем году произошёл новый конфликт. На встрече с английскими студентами его спросили о событиях 1946 года. От писателя фактически ожидали согласия с прежними обвинениями — Зощенко ответил, что ему не в чем раскаиваться. Последовала новая волна давления.

Первая после долгого перерыва книга вышла только в 1956 году. Полностью вернуться к прежней литературной жизни Зощенко уже не смог. 22 июля 1958 года писатель умер.

Сегодня особенно интересно перечитывать его без привычной школьной сатирической этикетки. Потому что за короткими смешными рассказами постепенно обнаруживается совсем другой масштаб.

Зощенко интересовал человек, который хочет стать лучше, но постоянно сталкивается с собственной природой. Человек, которому мешают страх, привычка, невежество, среда, собственная память. В конце концов писатель направил тот же беспощадный взгляд, которым прежде рассматривал своих персонажей, на самого себя.
Наверное, поэтому рядом с его знаменитой сатирой стоит сохранить и одну из самых точных его мыслей: «Смысл жизни не в том, чтоб удовлетворять свои желания, а в том, чтоб иметь их».

Для Союза писателей России, продолжающего историю профессионального объединения литераторов страны, память о таких авторах важна ещё и как напоминание о цене писательской независимости и ответственности литературного сообщества перед своими авторами.

История Зощенко показывает, насколько хрупким может оказаться положение писателя — даже всенародно любимого — и насколько долговечнее любых приговоров эпохи оказывается настоящий литературный язык.

Прошло больше ста лет с тех пор, как появился тот самый «зощенковский» герой. Мы живём в совершенно другом быту, говорим другими словами — а открываем Зощенко и неожиданно узнаём интонации, характеры и человеческие слабости.

И смеёмся.
Иногда — над героями.
А иногда, что гораздо важнее, — над собой.