Давно это было. Более шестидесяти лет прошло с той поры, о которой я хочу поведать. О чём мечтали, чем жили подростки в те годы, когда в людской памяти были ещё свежи события военных лет? Живы были и участники страшной войны, унёсшей жизни миллионов советских граждан. Ветераны были ещё довольно молоды, полны сил, находились в здравом уме и при памяти. Вот только неохотно они делились с окружающими их людьми своими воспоминаниями о войне. Наверно, именно поэтому пацаны, с которыми я водил дружбу на нашей улице, да и сам тоже, войну несколько романтизировали.
И была тому причина, сильно повлиявшая на наши неокрепшие умы. В ту пору в клубе заводского посёлка, носившего имя Сталина, демонстрировался фильм «Подвиг разведчика». Но так уж получилось, что этот фильм на дневном сеансе не демонстрировался, а на вечерний сеанс детей до шестнадцати лет не допускали.
Да и на дневной сеанс не всегда можно было попасть. Как-то раз пошёл я с родителями в клуб, где демонстрировался художественный фильм «Взрослые дети». Билеты родителям продали, но когда втроём попытались пройти в зрительный зал, строгая контролёрша преградила путь, при этом сделав замечание моей матери: «Это что же вы, мамаша, малолетку на такой фильм тащите? Неужто не видели надпись на афише, где чёрным по белому написано: «Дети до шестнадцати лет не допускаются».
Я несколько отвлёкся от темы повествования, чтобы современные молодые люди могли знать в какой строгости нас, малолеток, держали в те давние годы. Но, тем не менее, были и «обходные» пути, когда сами взрослые отлично понимали, что мы должны знать, а чего — нет.
Одним из таких людей был наш сосед по улице Попиков Борис Филиппович или просто дядя Боря. В ту пору он занимал ответственную должность за заводе имени Сталина, получал хорошую зарплату. И не удивительно, что именно у него появился первый телевизор на улице Кулибина. И не просто телевизор, а некий технический комбайн под названием «Луч», в который входили телевизор, радиоприёмник и радиола. При огромных размерах деревянного корпуса, экран телевизора был чуть больше почтового конверта. А чтобы зрители могли увидеть, что происходит на экране, перед ним, на двух металлических кронштейнах закреплялась большая линза. Двигая её по кронштейнам, можно было увеличивать или уменьшать размер изображения.
В те годы в Астрахани ни студии телевидения, ни телевизионной вышки не было и в помине. Маломощный передатчик телевизионного сигнала установили в одном из помещений колокольни Астраханского кремля, а передающие антенны укрепили на куполе самой колокольни, самом высоком здании в городе. Максимум, что демонстрировалось в телеэфире, так это документальные и художественные фильмы. Никаких тебе дикторов и уж тем более ток-шоу, какие нынче заполонили практически все телеканалы.
Дядя Боря мужиком был компанейским, и по вечерам в его доме собирались взрослые люди, живущие по соседству. Для детей было отведено воскресенье, когда днём по телевизору демонстрировались мультфильмы и художественные фильмы для детей. Когда стульев в доме не хватало, чтобы разместить их в импровизированном зрительном зале, дядя Боря приносил со двора большую деревянную лавку, и детвора усаживалась на ней, словно куры на насесте.
Но бывали и исключения, когда дети вместе со своими родителями приходили к доброму дяде Боре на вечерние посиделки у телевизора. В моей детской памяти почему-то отложился шпионский фильм «Тайна двух океанов» и, конечно же — «Подвиг разведчика». После просмотра последнего, дядя Боря заметил: «Дети должны знать о том, что происходило совсем недавно, и через что прошло старшее поколение, иначе вырастут «Иванами непомнящими».
Под впечатлением от увиденного, в головах малолетних сорванцов начали созревать всевозможные идеи и идейки, как поскорее стать взрослыми и непременно стать похожими на героев войны. На заброшенном песчаном карьере, расположившемся в конце улицы и заросшем кустами тамариска, лоха-серебристого и верблюжьей колючкой, они оборудовали «партизанские» землянки, днями напролёт играя в войнушку и «казаков — разбойников». Воевали почти по-настоящему, для чего у каждого имелся целый арсенал вооружения, от рогаток до «поджигов». У нас даже небольшая пушка была, сделанная из обрезка водопроводной трубы, и огнемёт, под который приспособили велосипедный насос, в который заливался керосин. Мы даже порох «изобрели», для чего использовали древесный уголь и приобретаемые в хозяйственном магазине селитру и серу.
Как нам удавалось обходиться без нанесения серьёзных травм и увечий друг другу, для меня до сих пор загадка. Хотя были случаи получения ожогов, порезов и прочих травм, которые мы всячески скрывали от своих родителей, дабы не получить дополнительную моральную травму, совмещённую с походом отцовского ремня по заднему месту.
Параллельно с «боевыми» действиями, мы старались соблюдать конспирацию в общении друг с другом, для чего был разработан целый комплекс условных сигналов и «секретных» словечек, которые не были понятны ни нашим родителям, ни школьным учителям. И произошло это после того, как по телевизору мы просмотрели фильм «Тимур и его команда».
Именно тогда кому-то из нас пришла в голова идея придумать секретный шифр для написания посланий друг другу. Много вариантов проработали малолетние «разведчики», но в итоге остановились на том из них, что был довольно простым в употреблении и одновременно сложным для прочтения «шифровки» посторонним человеком.
В таких случаях принято говорить: «Всё гениальное просто по своей сути», вот и наш метод зашифровки писем был донельзя простым. На листе тетради по арифметике рисовался квадрат, в котором в крайних по вертикали и горизонтали строках расставлялись все буквы алфавита. Всего 33 клетки. От первой клетки, где пересекались буквы «А», и до последней — места пересечения букв «Я», по диагонали проводилась линия. Все 33 клетки, попавшие в эту линию, в дальнейшем не заполнялись. В остальных же клетках в хаотичном порядке проставлялись крестики. Обязательным условием было то, чтобы в одной строке по вертикали и по горизонтали не было двух и более крестиков. Именно по такому принципу сейчас составляются современные сканворды.
Для того, чтобы зашифровать текст, нужно было найти нужную букву в вертикальном столбце и, пройдя по горизонтали, дойти до клетки с крестиком, и далее, поднявшись по вертикали вверх, найти букву в горизонтальной линии. Она и вставлялась в текст зашифрованной записки. Точно таким же образом заносились и остальные буквы текста. А чтобы усложнить процесс расшифровки текста посторонним человеком, все слова в предложении писались слитно, без пробелов. Получался некий набор ничего не значащих букв, который расшифровывался в обратном порядке другим владельцем вышеуказанной шифровальной таблицы.
Если по какой-то причине её владельцем становился посторонний человек, составлялась новая, в которой месторасположение в клетках кардинально изменялось.
Подобными «шифровками» мы умудрялись обмениваться даже на уроках, сообщая друг другу о своих планах по завершении занятий. Но частенько проходила в них информация несколько иного плана, особенно когда обсуждалась личность человека, через которого передавалась зашифрованная записка.
Принципом шифрования кто-то из пацанов поделился с одноклассницей, в которую был безумно влюблён, и теперь уже девчонки стали обмениваться друг с другом «секретными» посланиями. О чём они в них писали, нетрудно было догадаться, поскольку подростковый возраст выходил на новый, более сложный уровень…
Однажды получил я зашифрованную записку от Сашки Попикова — сына дяди Бори. С ним я дружил давно, практически с первых дней, когда наши семьи обзавелись своим жильём в рабочем посёлке. И хоть был он на два года младше меня, круг общих интересов у нас был весьма обширным. Как-то раз, играя в индейцев, мы приспособили под индейский вигвам подвал дома дяди Бори, разведя там костёр. Когда дым от костра повалил наружу через дверь в подвал, его заметил хозяин дома. В тот день Сашке досталось от его родителя, а мне от моего, что в дальнейшем способствовало тому, что мы навсегда зареклись использовать подвалы собственных домов под подобные развлечения.
Так вот, осенью 1964 года обнаружил я в нашем почтовом ящике зашифрованную записку. Кто был её автором, я узнал после того, как расшифровал. А был им мой сосед Сашка Попиков, сообщавший мне сногсшибательную новость, уместившуюся всего в три слова: «Лысого отправили в отставку».
О ком именно шла речь, нетрудно было догадаться, поскольку практически все астраханцы в ту пору лысым называли Никиту Хрущёва. Множество анекдотов ходило по стране об этом человеке, но рассказывали их с оглядкой. Было ещё свежо в памяти у людей, что бывает за длинный язык и распространение политических анекдотов. При Сталине за подобные вольности можно было надолго угодить в места не столь отдалённые, именно поэтому в нашей семье было наложено строжайшее табу на подобные разговоры о первых лицах государства.
Но в тот осенний вечер я не удержался и, прочитав «шифровку», тут же сообщил своей матери о сногсшибательной новости. Та мне не поверила, более того, строго-настрого наказала держать язык за зубами.
— Ты знаешь, что бывает за распространение ложных и панических слухов? — строго спросила она меня. — Не вздумай на улице или в школе кому-нибудь ляпнуть про это. Отвечай потом за тебя.
А на другой день по радио было сделано важное правительственное сообщение, о том, что на внеочередном Пленуме ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущёв смещён со всех занимаемых должностей и отправлен в отставку за проводимую в стране волюнтаристскую политику.
Мать была крайне удивлена осведомлённостью сына, и поэтому очередной её вопрос касался того, каким образом мне стало известно об отставке Хрущева, если накануне об этом ещё никто не знал.
Не стал я ей рассказывать, что достоверную информацию об этом я вычитал из шифровки, полученной от Сашки Попикова, чтобы его не подвести. Хотя и догадывался, что сам-то он наверняка подслушал её из разговора своих родителей. Его отец был членом партии, а в первичные партийные организации загодя была направлена информация о состоявшемся Пленуме ЦК.
Спасибо за очень интересный рассказ, Анатолий Яковлевич!
И вам, Марина, спасибо за то, что инициировали вспомнить о делах давно минувших дней.
С дядей Борей меня многое связывало. Именно он рекомендовал мне поступить на учёбу в автодорожный техникум, в котором он сам по молодости обучался, а чуть позже, когда я решил бросить учёбу, отговорил от этой глупой затеи. Скончался он от инфаркта не дожив до пенсии, и по просьбе его супруги я обмывал его тело перед похоронами. В морг его не возили, поскольку у него это был третий по счёту инфаркт и он стоял на учёте как инвалид. Такой вот грустный конец этой житейской истории.
Спасибо, Анатолий Яковлевич. Хоть и жил уже в другое время, но похожих мальшек помнюю А помимо Советских фильмов и наших сериалов, первым серьёзным трудом прочитанным самостоятельно стала книга Джозефа Блоча «Тайные операции Британской разведки» — это издание, с которым мы ровесники. Тогда я конечно мало что понял. Основными открытиями стали для меня, что КНР и СССР воевали против друг друга в ЮАР и ещё кое-где в разных странах, и как Британия умело этим пользовалась. И ещё, что пятёрки SAS состоят из врача, инженера снайпера и корректировщика (и ещё один спец, капитан-инструктор, кажется) и все заменяемы друг другом в той или иной степени: в том плане, что каждый владеет всеми специальностями, просто у кого-то из них одна основная, но если его уберут, группа не распадётся, а продолжит решать задачи… Хотя из книги в основном помню, что сами они воевали редко, в основном местных готовили и политическими убийствами занимались, чтобы пламя войны поддерживать.
P.s. Хотя конечно понимал, что разведчиком и спецназовцем мне не стать, но внутренняя дисциплина и умение решать трудные задачи в короткий срок привлекали меня, в душе хотел быть похожим)))
Спасибо, Павел, за комментарий!
Моё поколение пацанов в той или иной мере готовило себя к военной службе практически с детства, И все эти детские игры в войнушку, были ни чем иным, как большой репетицией перед срочной службой в армии, и никого из нас даже в мыслях не было, чтобы откосить от неё. Тот же Сашка Попиков служил в пограничных войсках, и позже выясниться, что он служил на заставе, где до этого начальником штаба был мой тесть. Такой вот, замкнутый круг.
А когда я вернулся со срочной службы, то первым делом пошёл в КГБ, хотел устроиться туда на службу. Отказали, мотивируя это отсутствием у меня высшего образования. Много позже, когда я уже работал в уголовном розыске, мне приходилось пересекаться по делам службы с представителями КГБ, и однажды, один из их руководителей сказал мне: «Тебе не в милицию надо было идти, а к нам». На что я ему ответил: «Десять лет тому назад я напрашивался к вам на службу, но мне отказали». Он лишь посмеялся и изрёк: «А жаль. Такого ценного кадра потеряли».
История с моим решением бросить учёбу в техникуме спустя годы тоже имела продолжение. За одним столом в учебном классе техникума со мной сидел Валерка С. Его мать была преподавателем русского языка и литературы в техникуме и одновременно нашим классным (если так можно сказать) руководителем. У нас двоих были общие интересы связанные с рисованием, а Валерка в свободное от учёбы время подвязывался рисовать афиши на фильмы демонстрируемые в кинотеатре «Октябрь». Именно он нарисовал в 1966 году афишу к вышедшему на экраны кинотеатров фильму «Кавказская пленница», за что получил довольно солидную по тем временам сумму в размере двадцати пяти рублей. Не доучившись до окончания первого курса, он забросил учёбу и полностью переключился на «халтуру». Он и меня уговаривал завязать с учебой и зарабатывать деньги на рисовании афиш. Вдвоём у нас получалось бы это более продуктивно. Я практически согласился на эту авантюру, о чем сказал матери. Та обратилась к дяде Боре и он «вправил» мне мозги на место.
А спустя много лет, уже работая в уголовном розыске, громили мы один сельский клуб в котором велась подпольная съёмка порнографических фильмов. Среди женщин снимавшихся в них оказалась супруга сотрудника КГБ. Когда стали разбираться с организаторами порнографического бизнеса, выяснилось, что за всем этим стоит Валерий С., мой бывший однокашник по техникуму.
У меня тогда состоялся с ним серьёзный разговор, и позже его осудили за распространение порнографии. Сотрудник КГБ, чья супруга была основной «героиней» в тех фильмах, развёлся с ней и уехал из Астрахани. Сам же я подумал тогда — если бы не своевременное вмешательство дяди Бори в мою личную жизнь, то кто знает, может быть и я оказался в той компании подпольных «порно-киношников».
Вот уж действительно — пути Господни неисповедимы.
Да, Анатолий Яковлевич, лёгкие деньги и ненапряжный труд меняют людей, часто не в лучшую сторону, как и сложное ремесло, в котором хочется добиться успеха. Тут тоже нет никаких гарантий, что в лучшую (путь трудный, многие просто ломаются, но шанс сохранить себя есть и он больше, чем в первом случае) Это классический пример явления в развитии… Которое можно отследить и описать, ну примерно воссоздать картину. Можно ещё один рассказ написать, потому что здесь есть главное. Оба героя совершают в конце те поступки, которых герои из начала и представить не могли: никто бы из них не подумал даже. Такая вот она, сила слова, прозвучавшего однажды… Были и у меня наставники от сердца, разговор с котороми многое определил, точнее так придал большей уверенности, к нему я мысленно возвращался в трудный час — помогало. Позже и сам старался отдавать такие долги… Но не думаешь никогда: вот, я поговорю, и что-то поменяется… Иногда даже не осознаешь, насколько что-то поменяется в жизни этого человека… Часто узнаёшь об этом случайно, через много-много лет… Это бывает очень приятно. Как правило подробности помнятся всегда теми, для кого это говорилось, а сам ты их и забыл давно… Порой, и себя прежнего узнаёшь заново тоже, понимаешь, на сколько изменился и улыбаешься…
Именно так, Павел!
Когда я говорил своей матери о своем решении бросить учёбу, я обосновал это тем, что не хотел быть обузой в семье, которая испытывала финансовые затруднения воспитывая двоих детей, где работающим был один отец. Положение усугублялось ещё тем, что к тому времени ушла из жизни моя бабушка, которая помогала нам деньгами из своей пенсии.
Мать мне сказала тогда, что всех денег не заработать, и сама пошла на работу в организацию на должность сторожа. А дядя Боря в разговоре со мной, сказал, что в моей дальнейшей жизни понадобится образование, а не мой талант художника. Вот так, я и зарыл этот талант художника, и кто знает, что лучше, а что хуже, поскольку прожитую в дальнейшем жизнь, считаю единственно верной.