«В декабре на Съезде мы говорили о том, что будем менять критерии приема в Союз писателей России, — рассказал 1-й секретарь СПР. — Вчера эти критерии были опубликованы на сайте СПР. Принцип будет такой: для действующих членов Союза — переаттестация. Она носит довольно символический характер: надо заполнить анкету, получить членский билет нового образца. Для приема новых членов мы ужесточили правила. Просто так принимать больше никого не будем. Мы не заинтересованы в искусственном росте количества членов Союза писателей России. Мы должны быть элитной организацией… Наша задача, чтобы в Союзе писателей были те литераторы, чье творчество реально востребовано читателями и чей голос имеет вес».
Хотелось бы обратить ваше внимание, уважаемые читатели и коллеги, на некоторые моменты этой речи:
Первое: «… – переаттестация. Она носит довольно символический характер: надо заполнить анкету, получить членский билет нового образца…»
Ой ли? Заполнить анкету – это действительно имеет лишь символический характер? Может, эту анкету и смотреть никто не будет? Ну, если уж сдал действующий член СПР анкету – зачем её смотреть-то? Сдал – и сдал: пожалуйста, получи билет нового образца…
Правда? Да нет, смотреть будут. И очень внимательно. И считать будут, сколько книг тем или иным автором реализовано. Обратите внимание: не просто издано, а реализовано. Значит, в подтверждение этому придётся ещё и какие-то финансовые документы прикладывать. А подобные документы могут предоставить лишь юридические лица (в нашем случае – книжные магазины), а если ваши книги покупали на творческих встречах поклонники вашего таланта, оплачивая их наличными, то с них-то какие документы вы могли получить — тем более, официальные, да ещё и с печатью? И если у вас не наберётся 1 000 (для поэтов) или 3 000 (для прозаиков) проданных экземпляров ваших произведений с документальным подтверждением этого, то нового билета вы не получите. И тем более не получите, если у вас ещё и никакой литературной премии нет (впрочем, речь в том рескрипте о параметрах переаттестации шла о каком-то Приложении №1 с перечнем премий, которые будут учитываться при этой самой переаттестации, однако никто этого Приложения не видел и потому понятия не имеет, какие премии в него входят).
Вот вам и «символический характер» переаттестации. Нет, братцы, – всё по полной программе…
Второе: «Мы должны быть элитной организацией». Абсолютно правильная идея: российская литература, сохраняя свои традиции, просто обязана быть на высоте! На которой, бесспорно, она всегда и была на протяжении многих и многих десятилетий. А как же иначе?!
Но вот что смущает: «Принято решение, что во всех книжных магазинах будут брендированные полки с книгами членов Союза писателей России… Мы это делаем в том числе и для популяризации местных авторов, чьи книги будут стоять рядом с книгами Прилепина, Полякова, Проханова», — добавил В.Мединский.
И вроде бы всё правильно. Но последняя фраза вызывает вопросы. «…для популяризации местных авторов…» Хотелось бы уточнить: местных авторов – тоже только членов СПР (имеющих озвученные выше даже не тиражи, а количество реализованных книг) или и тех, кто в эту элитную организацию после переаттестации не попадёт? И тех, кто в ней никогда не состоял, да и пытаться вступать в неё не собирается (хотя бы потому, что для подавляющего большинства потенциальных желающих сделать это, если строго следовать новым критериям приёма в СПР, практически нереально)?
И ещё одно из этой фразы В. Мединского сильно зацепило:
«… чьи книги будут стоять рядом с книгами Прилепина, Полякова, Проханова». А почему не «рядом с книгами Достоевского, Пушкина, Астафьева, Распутина, Курбатова, Золотцева»?
Очень уж «выборочная» литературная элита из всего этого вырисовывается. Или это цель такая: всё «старое» – с глаз долой и из души вон?
И, наверное, именно потому – в свете происходящего сейчас — невольно возникают вопросы прямо-таки из области конспирологии: а что же будет дальше? Ни придёт ли в голову кому-то из нынешних реформаторов СПР мысль о том, что после проведения всеобщей переаттестации неплохо было бы каким-либо образом (например, через Минкульт или Госдуму) ввести запрет всем существующим в России издательствам печатать книги и сборники не членов СПР (например, под угрозой большого штрафа или отбора лицензии: ведь закрывают же у нас по разным – пусть и по вполне обоснованным поводам — интернет-каналы). Или, как минимум, если сделать этого не получится, добиться запрета книжным магазинам на торговлю подобной литературой (и тоже под угрозой штрафом и лишения лицензий).
И тогда появится у СПР абсолютная монополия на весь книжный рынок. И вот тогда-то окончательно и сформируется новая «литературная элита» – «безусловно талантливая» и потому никакой критике не подлежащая.
А может, именно так всё и было запланировано изначально?
А «для кучи» ещё и следующее обязательное условие ввести: в СПР сможет попытаться вступить только тот, кто окончил Литературный институт им. М. Горького, а ежели сего специализированного образования у человека не имеется, то стать членом СПР (как и вообще что-либо писать) он права не имеет в принципе. Ибо не писатель он, не писатель – и весь разговор!
Кстати, и аргумент к этому всегда под рукой: ведь не возьмут же на заводе на должность инженера простого рабочего после окончания им ПТУ (или, как это теперь называется, колледжа): ты, скажут, мил человек, сперва образование соответствующее получи, а потом мы посмотрим…
Страшно представить, какую «литературную элиту» мы тогда получим…
Я в СПР с 2005 года. Неоднократно печатался в «толстых» журналах. Лауреат премии областной Администрации «За лучшую книгу года».
Но если дела в СПР и дальше пойдут по предполагаемому мною сценарию, то свой членский билет я сдам.
Возможно, что с великим сожалением, но сдам. Но не «старый», полученный в 2005-м, а тот, который мне вручили при замене членских билетов в 2019-м. А «старый» оставлю на добрую память о тех людях, которые давали мне рекомендации – Станиславе Золотцеве, Ирене Панченко, Борисе Ильине – и о замечательном человеке и писателе, мне тот билет вручавшем – Александре Александровиче Бологове…
Никого из них в живых уже нет.
Но, возможно, что это — справедливо: Господь не дал им увидеть то, что происходит в СПР сейчас…
«Российский писатель»
Правильная статья!
В сети сейчас идёт острая полемика на данную тему. И ясности в том, что и как будет происходить в дальнейшем, нет никакой. Не проясняют ситуацию и визиты Мединского в региональные отделения СПР. Разговоры ведутся лишь о том, какую недвижимость вернула в свою собственность центральная писательская организация, и ни слова о том, что перепадёт от этой «прихватизации» региональным подразделениям СПР.
О количестве реализованных книг отдельный разговор, поскольку даже я с публикацией своего романа «Второй пояс» в количестве 3000 экземпляров не смогу подтвердить факт их реализации, несмотря на то, что уже спустя год после выхода книги в свет , не смог приобрести в интернет-магазинах ни одного экземпляра. На мои заявки приходил стандартный ответ — «В наличии нет», что, как я считаю, означало только одно — экземпляры книги распроданы и потому их на складе нет в наличие.
Для себя я вёл учёт всех своих произведений, которые были опубликованы в бумажном варианте, и на сегодняшний день общий тираж печатных изданий, не считая газетных, превышает 25 тысяч экземпляров. Но как я смогу доказать, что все эти Сборники, Альманахи и прочие литературные журналы и профильные издания были распроданы?
Да никак!
Я довольно молодой член СПР, но по критериям Устава писательской организации в этом году у меня подошёл срок, когда сам могу давать рекомендации другим самодеятельным писателям для вступления в СПР, и теперь, кроме ознакомления с литературной составляющей произведений, должен требовать от авторов подтверждения проданного тиража изданных им книг.
Полнейший абсурд! Одним словом — дурдом!
Сам вступал в СПР не ради того, чтобы получить членскую книжицу и возгордиться этим фактом. Писать свои нетленки начал ещё в 2002 году, почти за два десятилетия до того как стал «членом». За эти годы много чего наваял. Писал в основном про то, чему был свидетелем, или в чём принимал непосредственное участие. А это не только афганская и чеченская войны, но и долголетняя служба в правоохранительных органах. Именно последнее сподобило меня начать вести некую летопись деятельности астраханской милиции в восьмидесятых и девяностых годах. Но одно дело писать о том, чему был свидетелем и потому в памяти сохранились события тех лет. И совсем иное, когда подобное пишешь о других людях, многие из которых ушли из жизни. А чтобы написанное о них имело не только литературную но и достоверную документальную основу, требовались документальные материалы хранящиеся в архиве УВД. А когда я обратился с просьбой предоставить их мне, в просьбе было отказано, но было оговорено, что такие документы мне будут предоставлены, если я стану фактическим членом Союза писателей России и предъявлю членский билет.
Идя навстречу пожеланиям архивных чиновников я подал заявление о своём вступлении в СПР и спустя год им стал. Но когда я вновь заявился в УВД и показал членское удостоверение СПР, в предоставлении запрашиваемой информации мне было отказано совершенно по иной причине. Оказалось, что эта информация в архиве хранится под грифом секретности. И только однажды, благодаря вмешательству руководства ветеранской организации УВД, мне был выдан послужной список одного из покойных ветеранов милиции, и я написал о нём рассказ из серии «Легенды астраханского сыска». Пока что, это единственное произведение из задуманной мной серии под указанным названием, будут ли написаны другие, остаётся под вопросом.
Вот и выходит, что даже наличие у меня членского билета не даёт мне никаких прав в осуществлении задуманного. Тогда на что он мне нужен? Только ради того, чтобы числясь официальным членом писательской организации подсластить собственное самолюбие? Так я и без него не перестану писать новые произведения, с которыми читатели смогут ознакомиться не только и не столько в бумажном варианте, но и на литературных сайтах Интернета. На сегодняшний день только на одном из них — artofwar.ru зафиксировано около двух миллионов посещений моего авторского раздела. А это значит лишь одно — читателей интересуют темы, затронутые в моих рассказах, повестях и романах. И от того, получу ли я новый членский билет СПР, или нет, после планируемой перерегистрации, посещаемость читателей если и изменится, то только по причине того, что я перестану выкладывать свои новые произведения. А пока же, он возглавляет рейтинг посещаемости читательской публики.
И в итоге вот что я хочу сказать — планируемая переаттестация больно ударит по тем писателям, кто не сможет доказать тот факт, что его произведения реализованы в требуемом количестве. И никакие встречи с читательской публикой и прочие мероприятия подтверждающие активное участие автора в деятельности региональной писательской организации его не спасут и он окажется за её бортом. И таких окажется абсолютное большинство, поскольку по нынешним временам издать, а уж тем более реализовать свои произведения в требуемом количестве, да ещё за собственный счёт, практически невозможно.
Здравствуйте, Анатолий Яковлевич, я вот, например, хотел корку СПР, чтобы работа над новой книгой шла быстрее… Теперь не смогу некоторые книги по нашему Астраханскому фольклору запрашивать, а некоторые подшивки газет придётся ждать долго. Работа затянется. Благо хоть данные не секретные, (тут мне конекчно легче), а по поводу подтверждения переживать нечего… Все книги по ISBN и ISSN-номерам пробиваются очень легко с любого компьютера с доступом в инет, а уж если у книги такой тираж есть, то явно не без этих номеров. Ну ещё, как правило, для такого случая издатель сам просит от тиража несколько книг, чтобы разослать в библиотеки и там в списки включить их.
«Ну ещё, как правило, для такого случая издатель сам просит от тиража несколько книг, чтобы разослать в библиотеки и там в списки включить их.»
И не только издательство этим занимается. Я в счёт гонорара забрал в издательстве 100 экземпляров «Второго пояса» по себестоимости. Все эти экземпляры раздарил в астраханские библиотеки, учебные заведения и своим друзьям. Продажей вообще не занимался. И вот как их можно считать, если под понятие «реализовано» они не подходят.
Тот, кто сочинял эти самые «критерии», не совсем понятно о чём он думал и какие цели преследовал. Если хотел сократить численность членов СПР, то так бы и написал — Старых будем сокращать, оставив не больше такого-то количества, а новых пока принимать не будем.
Какие-то очередные подковерные игры.
Лес рубят — щепки летят.
Вы в коллективе, под зонтиком.
Ю.Н. Щербаков — председатель РО и всё отделение заинтересованы сохранить состав, а не растерять его под топорами рубщиков, не знакомых с тонкостями литжизни.
Всё так, и я как другие авторы и члены СПР, в том числе, считаю, что эти самые «критерии» были не более чем проверкой на вшивость, мол как отреагирует народ на этот, не совсем законный вброс. А народ стазу возмутился, и руководство СПР наверняка скажет, что их не совсем правильно поняли. И если что-то подобного не случится, то буря в стакане разразится с ещё большей силой.
Ведь что получается, окончательное решение о членстве СПР принималось именно ими, и как в таком случае будет выглядеть обратный ход. Пожалуй, так можно и самим оказаться под раздачей «пряников».
Автор пишет: «Но если дела в СПР и дальше пойдут по предполагаемому мною сценарию, то свой членский билет я сдам». Подобное заявление, к сожалению, не единичное. Это уже пошло настроение в писательском сообществе. А я вот, например, не сдам! Не привыкла уходить со своих позиций, — они завоёваны долгим и бескорыстным трудом. И не должны мы сдаваться!