У меня украли сюжет детективной повести «Шман». Она и для меня в какой-то степени была проходной работой. Скажем так – я попробовал себя и в детективном жанре. Узнал о краже случайно. Увидел фильм, сюжет которого привлёк внимание именами героев. Одно из самых сложных для писателя – это подобрать имена героев в произведении. И вот, вижу фильм, а его герои бегают с именами моих героев. Стал смотреть. Фильм третьесортный. И тому есть простой ответ: украсть сюжет мало, надо понимать его глубину, видеть второй план, понимать глубину сюжетной линии. Создатели фильма спёрли повесть и с неё написали сценарий, но поскольку они бездарны и не владеют материалом, не владеют глубиной сюжетной линии, то и сняли Г. Не жалко!

В Москве есть такой Никита Митрохин. Он даже не скрывает, что ворует чужие произведения и перепродаёт всяким гламурным дамочкам, которые возомнили себя писательницами. Он как-то и мне говорит: «Отвезу одной женщине твои рассказы. Она хочет стать писательницей, пусть перепишет. Ты классно пишешь. У тебя классно выписаны диалоги».
Я обалдел. Оно, быдлота, решило, что если я приехал из Молдовы (я в то время временно жил и работал в Молдове, что его ввело в заблуждение, мол, упру у этого молдаванина, чисто московское хамство из-за безнаказанности), то у меня можно спереть мои тексты и даже не скрывать.
Теперь конкретнее. Я всё-таки кое-что понимаю в подготовке литературного текста. Можно украсть любой сюжет, но этого мало, его надо переработать под себя, а для этого надо владеть материалом. Знать его глубину! Сегодня лоббисты плагиаторов ввели норму – если тридцать процентов текста отличается, то это уже текст оригинальный. В процентах могу ошибаться. В общем есть какой-то допуск. Когда я готовлю текст, то я знаю его глубину до зародыша, до зачатия. Если такой оборот можно применить к сюжету.

Я могу в своём тексте сгустить повествование, но каждое слово будет стоять на своём месте. С первым моим литературным редактором Арсеньевой Маргаритой Михайловной, мы даже проводили эксперимент. Маргарита Михайловна делала замечания по тексту и советовала исправить. Я вычитывал текст и только в нескольких местах делал незначительные перестановки или перефразировки и текст менялся в корне. Кто-то скажет: так просто? Нет! Это не просто!

Просто я знаю материал до глубины его и знаю, какой должен прослеживаться второй план! В любом тексте важно: удаётся ли автору создать второй план. Этот второй план читатель сам воссоздаёт в своём воображении. Но он заложен писателем!
Если плагиатор не понимает материал, не владеет глубиной сюжетной линии, то он убивает второй план, а, значит, убивает произведение.
Любой книгочей знает: у каждого писателя есть свой оригинальный стиль. Его изменить практически невозможно.
Я учился в Литинституте, и в нашей группе был настоящий плагиатор. Не буду называть его имя. Я его открыто уличал. Он представлял нам на обсуждения произведения, написанные в разных стилях. Я его уличал при всех, а он, тупой и ничего не понимающий в литературе, с гордостью отвечал: «Да, я писатель и к каждому рассказу применяю разный стиль». Брал он эти произведения из редакторского портфеля – он работал заместителем главного редактора литературного журнала. Кстати, есть редакторы, которые подкармливаются из редакторского портфеля. Проще говоря, воруют присланные произведения. Для профессионала не сложно переработать любой текст.

Но! Текст потеряет глубину сюжетной линии. Таких авторов легко ловить: достаточно углубиться в разбор сюжетной линии и её происхождения. Тут-то автор и течёт.
Работая главным редактором литературного журнала, я всегда общался с авторами, особенно, если сюжет интересный. Для чего? Чтобы понять, откуда сюжет. Чтобы видеть перспективы этого автора.
Спросите меня о сюжете любого моего произведения. Я расскажу его до самой мелкой клеточки этого сложного художественного организма. Покажу героев, и откуда они взялись, и из каких собирательных образов я их слепил.
Спрашиваю автора: откуда этот герой или сюжет? Автор отвечает: «Ну, я так придумал» или «Мне так показалось» или ещё нелепее: «Мне приснилось, и я написал» – это первый признак графомана, который украл чужой текст.
У меня тоже есть пару сюжетов, которые доработались во сне. Например, я могу проснуться оттого, что сложился окончательно сюжет или финал произведения. Но это не значит, что меня осенило! Нет! Это результат многодневной работы, направленной на обдумывание, анализ и подготовку сюжета. Я никогда не отмахнусь, мол, меня так осенило!
Например, Булгаков спёр сюжет романа «Мастер и Маргарита» у Аркадия Аверченко «Шутка мецената». Но! Талант Булгакова создал отличное произведение, и большинство помнит его произведение, а Аверченковского «Мецената» знают только профессионалы.
Посему, можно украсть всё, что угодно, написать нельзя на ворованном лучше. Пусть пробуют, если времени не жалко!
Возможно, из-за богатства багажа сюжетов, меня не беспокоят плагиаторы и откровенные воришки моих произведений.
Воруйте! Пусть это будет вам на бедность!

Поделиться: