Привет! – раздалось на противоположной стороне улицы, по которой Ольга направлялась к дому однокурсницы. Смешная маленькая девчонка с ободранными коленками, голыми не по погоде, в коротких шортах, но при этом в курточке, смотрела в Ольгину сторону и продолжала кричать:

– Привеееет!

– Привет! – весело ответила Ольга, зная привычку сельских ребятишек здороваться с незнакомыми людьми. В школе, где работала учительницей её подруга Ирина, эта вежливость была особенно заметна и поразила Ольгу, только когда она приехала в гости в первый раз. А потом воспринималась как само собой разумеющееся.

Виделись девушки не так часто, как хотелось бы, обе работали, но Ирина старалась выбираться в город, скучая в глуши, а Ольга навещала её редко. В эти каникулы Ольга решила, что сама поедет на встречу с Ириной. Захотелось пожить несколько дней вдали от городской суеты, всласть наболтаться, обсудить последние новости, касающиеся знакомых.

Чудесному осеннему деньку, умеренно холодному, ясному, безветренному, добавил настроения девочкин привет.

– Привееет! – продолжала голосить девчушка, и Ольга, перейдя на её сторону улицы и поровнявшись с ней, заметила:

– Ты что, не слышала? Я же ответила тебе.

– Здравствуйте! – смутилась девочка. – Это я не вам. Я котика зову. У него имя такое: Привет.

– Разве так котов называют? – засмеялась Ольга. – Видишь, какая путаница случается?

– Да, путаница, – согласилась девочка. – Только мы специально его так назвали! Это папин котик! А сейчас он убежал!

Она пошла дальше по улице, заглядывая за чужие заборы.

Из-за угла выскочила Ирина, ещё издали начав причитать:

– Оля, прости, что не встретила! Можешь представить: проспала. Каникулы же! Позволила себе! Прости, прости!

Подруги обнялись.

– Сейчас тебя накормлю, в школу схожу, а ты отдыхай. Вернусь – придумаем себе занятие. А завтра нас на рыбалку приглашают, не знаю, поймаем ли что-то на уху, но шашлык будет, – радостно тараторила Ирина.

– Я с тобой в школу пойду, что мне одной делать? Тебе зачем туда надо?

– Окна надо в классе помыть, представь. Уборщицы нет, все сами делаем. Родители помогают, конечно.

– Ну, считай, я, как родительница, тебе готова помочь, – пошутила Ольга.

– Спасибо, дорогая моя подружка. Как я рада, что ты приехала, Олечка! Не из-за помощи, конечно. Просто рада.

Позавтракав, подруги отправились в школу.

Непривычно тихая сельская школа, в которой Ольга уже бывала, в чём-то неуловимо изменилась. Стенд с именами героев, участников СВО, размещённый в светлом коридоре, кажется, придал ей значительности.

– Трое выпускников, родители наших учеников, погибли, – проследив за Ольгиным взглядом, сказала Ирина. – А вон Амина, видишь фото? Вслед за мужем ушла, в госпитале работает. Дети их в моём классе. Помогают взрослым собирать гуманитарку. Татьяна, во-о-н на том фото, возит гуманитарку на передовую. Доставляла вместе с мужем, а потом он подписал контракт, сказал, что не может быть в стороне, когда пацаны воюют. Теперь жена вместо него за рулём. Все, как можем, участвуем. Сети плетём, женщины варежки и носки вяжут. Ты бы знала, какие письма пишут нашим бойцам дети! Такие слова находят… Игрушки мастерят, хотят бойцов порадовать. Тоже отправляем туда.

Помолчали.

– Правильные дети у нас растут, – подытожила Ирина. – Всё понимают. И поддерживают и друг друга, и родителей. Я, можно сказать, сама у них многому учусь. Ну ладно идём в класс, пора дела делать.

Управились они быстро. Помимо окон, Ольга протёрла столы и стулья, Ирина разобрала книжный шкаф, вымыла полы.

Девушки, довольные, оглядели чистый класс.

– Ну, теперь домой. Класс убрали, теперь все три дня будем вместе, сюда не ногой! – весело сказала Ирина.

Подходя к дому Ирины, Ольга вновь услышала знакомый голосок:

– Привеееет!

Смеясь, рассказала Ирине, как опростоволосилась, приняв это за обращение к себе.

– Представляешь, говорю девочке: кто так кошек называет? Как будто здороваешься с кем-то. Тоже мне имя!

– Имя, конечно, не кошачье. Но тут не в имени дело. Сонечке котёнка с фронта привёз друг отца. Сказал: привет от папы. Сонечка так и назвала питомца. Выходила его: у того шерсть обгорела, глаз кровоточил, половины уха не было — осколком, что ли, срезало. От отца давно никаких известий. А девочка верит: если с котёнком всё хорошо – с отцом тоже всё хорошо будет.

Ирина рассказывала историю Сонечкиного приобретения просто, без надрыва, но у Ольги подступил комок к горлу.

– Вот я дура! Взялась её поучать…

– Ну ты же не знала, – успокоила подругу Ирина. – Только бы нашёлся этот Привет. Он боится громких звуков, убегает, забивается куда-то, раза два так уже было. И Сонечка ищет, улицу за улицей обходит.

– У вас так тихо. Откуда громкие звуки-то? – удивилась Ольга.

– Ну вчера праздник был на соседней улице, молодёжь из города приехала, что-то отмечала, фейерверк устроили. Всё рядом, Оля: жизнь и смерть, и жизнь продолжается, тут никого осуждать не надо. Но вообще кто его знает, что котёнка может испугать! Столько пережил! Громких звуков он ведь после обстрелов и взрывов боится.

– Как о человеке говоришь: пережил, – заметила Ольга.

– Людям, как оказалось, многое по силам. А зверюшкам – нет. Жалко их.

Подруги проболтали до глубокой ночи. Ранним утром постучали в дверь друзья, Алексей и Владимир с женой Аленой: пришлось встать, хотя обе не выспались — их ждала обещанная рыбалка. Утро выдалось безветренным, тихим и было похоже на обещание чего-то хорошего. Ольге вскоре наскучило стоять с удочкой в отличие от Ирины, которая с азартом закидывала спиннинг, она пошла побродить по окрестностям. Негромкая красота степного края всегда нравилась ей, рождала в душе чувство, похожее на умиление. Солнце, уже нежаркое, золотило камыши, приглушённо бликовало в реке. Ольга залюбовалась нежной картиной пробуждающегося дня. Где-то вдалеке кричал петух, мычали коровы и – показалось ей, что ли? – раздавалось слабое мяуканье. Оно то затихало, то усиливалось, и Ольга пошла на эти звуки.

В камышах, почти у самой кромки воды, сидел кот, и не было никаких сомнений, что это тот самый Привет, которого искала девочка: Ирина говорила, про ухо, которое срезал осколок, вид у кота с таким половинчатым ухом был, скорее, залихватским, а не жалким, хотя вдали от дома он провёл почти двое суток.

– Привет! Иди сюда, мой хороший, кис-кис-кис, – позвала Ольга, протянув руки к обессилевшему котику.

Кот попытался встать, но не смог. Тут только Ольга заметила, что лапка у него в крови.

– Ну жди, сейчас я тебя вытащу!

Это оказалось не так просто. Надо было найти спуск к реке, потом с него, довольно крутого, пробраться по камышовым зарослям, а, взяв кота на руки, подняться с ним на берег. И всё же Ольга сделала это. Прижимая к себе кота с окровавленной лапкой, она, видимо, неловко задела её, так что кот взвыл. Девушка почувствовала, как часто бьётся его сердечко.

На поляне между тем уже кипела уха в большом котле над костерком, а Ирина раскладывала на походном столике взятую из дома снедь. Увидев Ольгу с котиком, она ахнула:

– Никак Привет? Где же ты его подобрала?

– В камышах. Как он там оказался? Далеко ведь от дома!

– Да, скорее всего, собаки его туда загнали. Он от громких звуков бежит, ничего вокруг не видя, вот и попался собакам.

– Лапка у него повреждена чем-то… надо, наверное, к ветеринару.

– Лёша, – позвала Ирина одного из друзей. – Посмотри рану.

И успокоила Ольгу:

– Никакого ветеринара не надо, если с нами Лёша. Столько секретов знает, столько умеет!

– Да ладно тебе меня нахваливать, – усмехнулся Алексей. – У нас все мужики — рыбаки, охотники и вояки такие секреты знают. Вылечим кота! Это же Сонькин? Виктора Егорова младшей дочки?

– Ну да, он ей оттуда прислал котёнка.

– Ясно. Там Виктор спас, здесь мы спасём.

Алексей велел Ольге крепче держать кота, открыл бутылку водки и решительно плеснул на лапу. Привет заорал так, что, по мнению Ольги, Сонечка могла услышать дорогой голос.

– Главное – продезинфицировали. А зарастёт на нем всё, как на собаке. – Алексей засмеялся. – То есть как на кошке. Это он камышом пропорол. Самая что ни на есть рыбацкая рана.

Ольга прижала к себе раненого кота, успокаивая. Ирина рассказала историю Сонечкиных поисков друзьям.

– Я вот что думаю, – сказал Алексей. – Девчонка извелась, ищет кота уже два дня. Давайте отвезём, что ли. А уж потом продолжим рыбалку.

– Лёша! – всплеснула руками Алёна. – Уха почти готова. Пока будешь ездить – остынет.

– Ну остынет… Делов-то! А там девчонка страдает.

– Конечно, отвезём. Я с тобой, хорошо? – спросила Ольга.

– Давай, один я с котярой не справлюсь, – согласился Алексей.

– Удивительно, как далеко от села он убежал, – поглаживая задремавшего кота, сказала Ольга.

– Так страх его гнал. Он ведь маленький ещё, а столько пережил!

– Ира тоже так говорит: пережил. Как о человеке…

– А какая разница? Война для всех испытание. А эти зверюги, они как дети, защиты просят. Помню, из разбитого дома пёс к нам прибился, до чего ласковый, благодарный. Глухой. Контузило его. Тоже натерпелся.

– Ты был…там?

– Я не был, а воевал. Пока не комиссовали. Первый-то раз, когда ранило, быстро оклемался. А во второй хорошо приложило. Четыре операции. Один осколок так и сидит в черепушке. Но главное, живой, всё остальное ерунда. Приехали. Айда девчонку обрадуем.

– Хозяева! – громко крикнул Алексей, зайдя в калитку. – У вас все дома? Никого не ждёте?

В окне мелькнуло Сонечкино лицо. Девочка выскочила на крыльцо дома и, теряя тапки, босиком кинулась к пришедшим:

– Привет! Приветик мой хороший!

Она бережно приняла кота из рук Ольги.

– Ты осторожнее с ним, – предупредила Ольга. – У него лапка ранена.

Девочка крепче прижала кота к себе:

– Ничего, ничего, мы вылечим!

Ольге хотелось сказать девочке какие-то особенные слова, но никак не могла их подобрать, и только спросила:

– Ты, наверное, уже и не верила, что Привет найдётся?

Девочка подняла на неё сияющие глаза:

– Я верила. Я думала, что обязательно найдётся. Он вернулся – и папа вернётся.

Поделиться: