В «ленте» увидел тихий стон какой-то очень жалостливой тётеньки, дескать, простые украинцы страдают. И меня резануло. Да, ненавистью… К этим «простым людям». Бывает такое — какой-то момент — и тебя затопляет отчётливая ненависть. Не жалость, именно ненависть. Я помню этот момент.

Два года назад это было. Канун первого сентября. День суетливый, нервный, детей в в школу собирают. В ДНР. И вот в такой день уроды козлорогие по школе ударили. Как понимаете, прилетело поздравление с праздником. Праздник отменился. И небольшой, обычный сюжет в новостях. Казалось бы, проходной, незначительный, каких сотни.

Снимают молодую маму, светловолосую, в платье коротеньком ситцевом. Рядом сын — лет 10. Мама скупо говорит — вот, дескать, «сходили» на линейку. Всё купили, приготовились, ждали. Вот и дождались…
Белобрысый пацан переминается рядом с мамой с ноги на ногу. Во всём новом — ботинки новые. Новые синие брюки, новая белая рубашка, всё отглажено, как на свадьбу. Пацан делает хмурое лицо. Кусает губы. Стараясь то ли не расплакаться, то ли не рассмеяться. И понятно — конечно, он расстроен, что в школу, которой уже нет, сегодня не пойдёт, не увидит всех своих пацанов, девчонок, не погалдит о том, о сём… С другой стороны — лето продолжается, свобода! Но сверхзадачу надо выполнять — делать для телевизора хмурое лицо.

А его мама нервно поглаживает ладонью голову пацана, стриженую в стиле «полубокс», как это называлось в моём детстве. Ладонь её подрагивает, пальцы дрожат… А в глазах… А в глазах её серых — и боль, и ненависть, и страх, и ярость, и печаль, и растерянность, и надежда, и — любовь… Всепобеждающая, неизбывная, бессмертная. Та, которая до сих пор держит этот мир на плаву, не давая ему сгинуть в пучине безнадёжной…

И вот эту материнскую ладонь, подрагивающую на голове сына в стремлении защитить, закрыть собой, я им никогда не забуду. Даже когда меня не станет — не забуду и не прощу.