Леонид Андреев — удивительный для своего времени писатель, которого современники читали взахлёб, обсуждали, ругали и боялись. Один из самых ярких прозаиков рубежа XIX–XX веков, родоначальник русского экспрессионизма, автор «Иуды Искариота», «Бездны», «Красного смеха», «Жизни Василия Фивейского» и пьесы «Дни нашей жизни». Лев Толстой однажды сказал о его творчестве: «Андреев всё меня пугает, а мне не страшно».

И Андреев, действительно, умел пугать. Но не чудовищами и мистикой. Его страшило и завораживало то, что скрывается в самом человеке: страх смерти, одиночество, безумие, предательство, насилие, сомнение в вере, ощущение бессилия перед жизнью. Он словно намеренно ставил своих героев в предельные обстоятельства, чтобы посмотреть, что останется от человека, когда привычный мир вокруг него рухнет?

При этом собственная биография Андреева порой кажется написанной им самим. В семнадцать лет будущий писатель, решив испытать силу воли, лёг между рельсами перед приближающимся поездом и выжил. После смерти отца семья оказалась практически без средств. Андреев учился на юриста, бедствовал, преподавал, рисовал портреты на заказ. Первые рассказы отправлял в редакции и получал отказы, как Мартин Иден. Позднее он вспоминал, что одну из рукописей ему вернули едва ли не со смехом.

Получив юридическое образование, Андреев занимался адвокатурой и одновременно работал журналистом. Судебные процессы давали ему материал для наблюдений за людьми в обстоятельствах, когда трудно притворяться, это его вдохновляло. Фельетоны он подписывал эффектным псевдонимом James Lynch.

В 1898 году в газете «Курьер» появился рассказ «Баргамот и Гараська». Его заметил Максим Горький и пригласил автора в издательское товарищество «Знание». А после публикации в 1901 году рассказа «Жили-были» к Андрееву пришла известность.

Началась одна из самых стремительных литературных карьер начала века. Читатель словно ждал именно такого автора.
Андреев писал резко, нервно, на пределе эмоционального напряжения. Там, где реалистическая литература подробно исследовала повседневную жизнь, его интересовала ситуация на границе, между разумом и безумием, верой и неверием, жизнью и смертью. Современники говорили, что он «приподнял литературу над землёй».

Сергей Сергеев-Ценский определял его манеру словами: «Стремительность, экзотичность, лирика, крик на самых верхних нотах, истеричность».

Громкий скандал вызвала «Бездна». Софья Андреевна Толстая была настолько возмущена, что публично обвиняла писателя в том, что он «любит наслаждаться низостью явлений порочной человеческой жизни». Но возмущение только увеличивало популярность Андреева. Его читали именно потому, что он заходил туда, куда литература прежде заглядывала редко.

Отношения с Максимом Горьким были очень сложными. Они дружили, спорили, расходились во взглядах, снова сближались. Некоторое время Андреева даже относили к горьковскому кругу и называли вместе с другими молодыми авторами «подмаксимком». Но Горький прекрасно видел самостоятельность его дара: «Нанизывая слово за словом на стержень гибкой мысли, он легко и весело создавал всегда что-то неожиданное, своеобразное».

В 1905 году Андреев разрешил провести у себя заседание Центрального комитета РСДРП и оказался в Таганской тюрьме. На свободу его выпустили под залог, внесённый Саввой Морозовым.

Но революционный роман Андреева оказался недолгим. Очень скоро его отношение к происходящему стало гораздо сложнее.

Одновременно произошла личная трагедия. В 1906 году после родов умерла его первая жена Александра Велигорская. Их новорождённый сын Даниил Андреев впоследствии сам станет писателем и философом, автором знаменитой «Розы Мира».

Смерть жены Леонид Андреев переживал мучительно.
И именно вскоре после этого появилась одна из самых известных его книг — «Иуда Искариот». Андреев взял один из самых известных евангельских сюжетов и сосредоточился на психологии предательства. Его Иуда фигура страшная, противоречивая, мучительно рефлексирующая. Максимилиан Волошин назвал повесть «Евангелием наизнанку». Книга много раз переиздавалась в России, была переведена на европейские языки и принесла Андрееву известность за пределами страны.

Затем всё больше места в его жизни занимал театр. В 1908 году сенсацией стала пьеса «Дни нашей жизни». Её название Андреев взял из известной студенческой песни:

Быстры, как волны, все дни нашей жизни,
Что час, то короче к могиле наш путь…

XX век тем временем всё сильнее напоминал одну из его собственных тревожных книг.

Первую мировую войну Андреев встретил как патриот, а Февральскую революцию приветствовал. Октябрь 1917 года он категорически не принял.

После отделения Финляндии писатель оказался за пределами Советской России и последние годы провёл на своей вилле в финской деревне Райвола.

12 сентября 1919 года Леонид Андреев умер от болезни сердца. Ему было всего 48 лет. Когда в Петрограде Максим Горький узнал о его смерти, Корней Чуковский запомнил эту сцену. Горький не смог сдержать слёз, а потом произнёс: «Как это ни странно, это был мой единственный друг. Единственный…»

Сегодня Андреев уже не вызывает тех литературных скандалов, которые сопровождали почти каждую его новую книгу сто лет назад. Но странным образом его проза не стала спокойнее. В ней всё ещё есть нервное напряжение начала XX века, ощущение мира, который привычно выглядит только снаружи, а внутри уже трещит по швам.

Андрей Белый писал об Андрееве: «Он хотел быть огромным не для себя: он хотел отразить в своей бренной писательной поступи — поступь Века».

И, возможно, именно это ему удалось.