21 апреля 2026 года председатель Следственного комитета Александр Бастрыкин поручил провести проверку книг Григория Остера, которые, по мнению участников заседания Координационного совета по вопросам оказания помощи детям, пострадавшим в результате гуманитарных катастроф, содержат «сомнительные с педагогической точки зрения установки». Депутат Государственной думы Мария Бутина в своем докладе предложила изъять книги из свободного доступа, провести внеплановую проверку и направить результаты в Минпросвещения и Роскомнадзор. Депутат Ольга Германова отреагировала прямо: «Он предатель. Он предал Родину… Раз ты не считаешь Россию своей родиной – не должен ничего от неё получать».

Что же заставило начальника Следственного комитета Российской Федерации обратить внимание на деятельность сбежавшего из России в 2022 году автора? Ведь творчество Григория Остера очень долго не вызывало вопросов у руководства страны. Чтобы разобраться в причинах, попробуем заглянуть за кулисы творчества писателя.

В 1991 году в интервью журналу «Ступени. Вожатый» писатель жаловался на то, что в отечественной литературе слишком уж героизируют войну и учат «мечтать» о ней. Присмотримся к тому, что говорит Григорий Бенционович: «Когда я в одной из своих статей написал, что едва ли не все советские дети мечтают о войне, на меня обрушился поток возмущённых писем. “Наши дети, – возражали мне, – мечтают о службе в армии, о профессии лётчика, моряка, танкиста. А о войне – никогда!” Конечно, если спросить: “Ребята, хотите, чтобы была война?” – они скажут: “Нет”. Но это потому, что наши дети тонко чувствуют, где, когда и что надо отвечать. Чему-чему, а этому мы с вами их превосходно обучили». Внесём от себя ясность: мечта о службе Родине, о профессии защитника – это не мечта о войне. Ребёнок, который хочет стать лётчиком или моряком, мечтает не убивать, а защищать свою семью, страну. Советские дети мечтали о подвигах не потому, что их «научили отвечать», а потому что многие видели перед собой живых героев – отцов и дедов, отдавших свои жизни за Отечество. Остер же прозрачно намекает, что такое поведение связано с мечтой многих о войне.

Далее следует приговор культуре: «Детские книги, фильмы о войне у нас лживые. “Наши” рано или поздно непременно победят. Герой если и погибнет, то эффектно. Если герой отступил – он трус…» Григорий Бенционович желает этим высказыванием «отменить» и очернить все книги и фильмы о войне, созданные для детей в нашей стране. Но не приводит ни одного конкретного произведения. Во-первых, такой подход говорит о манипулятивном воздействии на читателей, стремлении на волне очернения всего, что создано в Советском Союзе. Во-вторых, что плохого в том, что наших детей воспитывают на примерах побед, подвигов или предательств? Национальная история и национальная память народа держится именно на таких примерах подвига и служения – Евпатий Коловрат и Александр Невский, иноки Пересвет и Ослябя, патриарх Гермоген и князь Фёдор Романов, полководцы Суворов и Кутузов, Жуков и Рокоссовский. В-третьих, конечно, можно найти примеры слабой художественной работы писателей и режиссёров. Но мы всегда судим о явлении по его высотам. Достаточно вспомнить «Ивана» В. Богомолова, «Судьбу человека» М. Шолохова, «А зори здесь тихие» Б. Васильева, «Василия Тёркина» А. Твардовского. То же и в детском кино: «Сын полка» (режиссёр В. Пронин, 1946; режиссёр Г. Кузнецов, 1981), «Иваново детство» (режиссёр А. Тарковский, 1962), «Четвёртая высота» (режиссёр И. Вознесенский, 1977), «Садись рядом, Мишка!» (режиссёр Я. Базелян, 1977). Есть и многие другие произведения о победах, подвигах, плене, страхе, потерях и цене войны. Называть всю литературу и всё кино «лживыми» – значит либо не знать их, либо сознательно вычёркивать всё, что не укладывается в убого-либеральную остеровскую парадигму.

Г. Остер в этом же интервью утверждает: «Мы живём пока так же, как древние племена, по тому же принципу: племя важнее, чем отдельный человек. Наша великая, могучая Родина – всё, отдельный человек – ничто. Но это же нелепость. Все наши ошибки – от принижения личности… Бездумный исполнитель руководящей воли. Человек, удобный для тоталитарной системы…» Здесь писатель пытается ответить на вопрос о ключевых ценностях человека и противопоставляет отдельную личность Родине, народу. По его мнению, отечественная система воспитания страдает тоталитаризмом. Национальное «мы», чувство причастности к судьбе отечества у него становится источником подавления, а самостоятельное и отдельное от общей жизни, истории «я» – идеалом. Понимаем: Остер метит в «проклятый советский коллективизм». Как будто ему неведомо, что принцип служения обществу – не только племенной. Как будто он не понимает, что это принцип бытия любой истинной общности людей, нации, страны. Повинуясь этому принципу, Моисей вёл по пустыне евреев, легендарная женщина-спартанка, узнав, что её сыновья погибли, но отстояли честь отечества, радовалась общей победе, а казачка из лермонтовской «Казачьей колыбельной песни» растила сына для того, чтобы он стал воином. Непонимание Григорием Бенционовичем этих элементарных истин и стало причиной его бегства в 2022 году из России – той страны, где он вырос, получил образование, стал известным, но по отношению к которой оказался предателем.

В начале 2000-х Остер при финансировании Администрации президента создал сайт «Президент России – гражданам школьного возраста» (kids.kremlin.ru). В интервью «Известиям» Григорий Бенционович так описывал свою работу: «Граждане не должны влюбляться в государственную власть… Я рассказывал детям не о том, какой у нас замечательный президент, а о том, как должно быть устроено нормальное демократическое общество». Сайт kids.kremlin.ru действует более 20 лет, и помещённые на электронных страницах портала материалы несут любопытную информацию. Например, в них Остер объясняет детям, что такое оппозиция и «как бороться с любовью к власти», что делать гражданину, который полюбил президента так, что «не может без него жить» и завешивает стены его портретами. По словам писателя, взрослые, которые уважают своего президента и уговаривают его избраться на несколько сроков подряд – это позор. Все статьи настраивают маленького читателя на оппозиционность государственной власти, индивидуализм, потребительство.

Тут же школьникам объясняют, что «пока жизнь идёт своим чередом, граждане не часто вспоминают о государственных символах» — не любуются гербом, не ходят с флагами и не поют гимн. И только «серьёзная, угрожающая всем опасность» заставляет вспомнить национальную атрибутику, чтобы сплотиться. То есть ребёнку исподволь вместо единения как важного гражданского качества прививают потребительское отношение к миру: пока страшно и опасно – я с государством и народом, как только тихо – я сам по себе.

Примечательно и то, что на официальном сайте Кремля для детей ни об истории, ни о народе, ни о любви к Отечеству не сказано ни слова. Это и есть настоящая суть «просветительской» деятельности Остера за немалые государственные деньги. Материалы портала с первых строк учат детей не гордиться своей страной, не уважать её прошлое и символы, а смотреть на государство и власть свысока, с недоверием и иронией.

В 2006 году в интервью радиостанции «Эхо Москвы» он сказал, что мог бы стать очень богатым, если бы в 1990-е занялся бизнесом, а он продолжал писать детские книги. Григорий Бенционович «немного» слукавил. Тираж только его «Вредных советов» по данным издательства АСТ к 2023 году составил не менее 30 миллионов экземпляров.

В том же году в интервью журналу «Вопросы литературы» Остер даёт «полезные советы» молодым авторам: «…Для быстрого проникновения в читательскую аудиторию одного таланта мало, нужны рекламные акции». Такими акциями для самого писателя стали в советское время сценарии к мультфильмам и книжки по их мотивам: за пятистраничный сценарий к десятиминутному мультику можно было получить до 2000 рублей – годовую зарплату инженера или преподавателя вуза. Неудивительно, что из литературных переводчиков для взрослых он перешёл в детскую литературу, ведь за большую книгу платили «каких-нибудь 700-800 рублей». Так становится понятно, что «уход» к детям обусловлен не любовью к ним или творческим порывом, а вполне рыночным меркантилизмом.

Корень проблемы лежит глубже отдельных высказываний. Вышеупомянутое интервью, опубликованное в «Вопросах литературы», позволяет проявить вполне чёткую мировоззренческую позицию Остера. В литературу он пришёл «по знакомству». Живя в Ялте, он в 15-16 лет писал стихи и активно общался с отдыхавшими там поэтами, писателями: «В Ялте, в Доме творчества Литфонда, Вознесенский познакомил меня с ректором Литературного института Пименовым. “Этот мальчик пишет стихи. Школу скоро закончит, ему бы в Литинститут…”» Однако такая высокая протекция поначалу не помогла Остеру: «…я был хам, что-то резкое сказал Пименову, поссорился с ним, поэтому Литинститут для меня был закрыт». Тогда он, чтобы не идти в армию, подал документы в Ставропольский педагогический институт. Для рекламы юного поэтического дарования и как аргумент для поступления в вуз «приятель, который работал в ставропольской газете, уже опубликовал большую подборку… стихов». Далее приведём большую цитату, прочитав которую, несложно оценить нравственную составляющую личности Остера, рассказавшего о своём поступлении в Ставропольский институт: «Я поздно пошёл в школу, окончил её в 1966-м, мне было почти 18 лет, в ноябре должно было исполниться, и ректор мне говорит: “Я знаю, зачем вы сюда приехали. От армии прятаться. Вот я вас возьму, но вы же не поедете преподавать в школу. Лучше я возьму человека, у которого меньше баллы, но он приехал из деревни, я его выучу, и он поедет работать в школу. Скажите мне честно: вы что, хотите с детьми заниматься?” У этого дядечки не было руки, на груди висели медали, про него говорили: “герой-фронтовик”. А поскольку у меня и в мыслях не было, что я буду писать детские стихи, мне было неловко в глаза ему врать. Но тем не менее я стал говорить, что, знаете, конечно, работа с детьми меня очень даже интересует… Может быть, тогда впервые, в разговоре с ним, в полувранье, я начал формулировать вещи, которые меня потом всерьёз заинтересовали. Но мне не хватило наглости, я честно заюлил, хотя мог не юлить… В итоге я вернулся в Ялту, был призван в армию и отслужил три года матросом на Северном флоте».

И всё же приход поэта Остера в литературу состоялся, и знакомство с известными литераторами сделало своё дело: «После армии пришёл к Пименову. Я хотел на очное отделение поступить, но он сразу сказал, что на очное меня не возьмёт, потому что ему тут скандалы не нужны». Григорий Бенционович так объясняет безвыходность положения Пименова: «Хотя я был молодой, среди поэтов меня знали. В Ялте я познакомился со множеством людей. Дружил с Виктором Платоновичем Некрасовым, хотя мне было 15, а ему, наверно, 50. И на Северном флоте знакомился с теми, кто туда приезжал. С Наровчатовым, например. И если Пименов меня совсем бы не взял, это выглядело бы некрасиво. Одно дело ученик ялтинской школы, который говорит какие-то глупости, а другое дело матрос, отслуживший три года. У меня уже был другой статус». Можно ли такое представить в биографии не имевшего одесского происхождения и высокой протекции Василия Шукшина? А Василия Белова? А Николая Рубцова? А ведь Рубцов и Шукшин тоже служили во флоте. Доживи они до 2022 года, побежал ли кто-нибудь из них за границу?

Писатель не скрывает, что своими книгами хочет повлиять на детей. При этом утверждает, что создаёт «литературу замедленного действия»: «…я хочу писать такие вещи, которые дети могут запомнить, а потом постепенно, когда они будут взрослеть, это будет в них проявляться». Зная характер влияния, и куда оно направлено, всё становится на свои места.

Остер, заявляя, что своим творчеством делает читателям «прививки от всех методологий», – и не замечает, что противоречит сам себе. Его творчество – методология создания внутренне неполноценных людей, отвергающих любые духовные традиции. Такой человек – идеальный потребитель. Он не в состоянии осмыслить свою национальную принадлежность, привязанность к Родине, не различает грешное и праведное, Божественное и дьявольское, не умеет жить ради ближних. Всё это для него – навязанные извне правила, чуждые «методологии». Куда проще погрузиться в методологию ироничного насмешничества по отношению ко всему и всем: к жизни и смерти (рассказ «Щелчки по справедливости» из сборника «Легенды Лаврового переулка»), к родителям и детям, родным и чужим людям, к старшим и младшим (сборники «Вредные советы»), Родине и русскому народу, истории и современности (весь сборник «Легенды Лаврового переулка»). В такой системе предательство родных, издевательство над основными человеческими ценностями – это лишь борьба с навязанными методологиями, с установленной системой правил.

Еще одна цель писателя – создавать не обычные книги, а «специальные устройства для общения взрослых и маленьких». По его словам, этому способствует особое построение фразы: «Одна половина моей фразы для мамы, её не поймёт ребёнок, а другая половина для ребенка, её не поймёт мама, а вместе они фразу понимают по-особому и душевно между собою делятся этим пониманием». Однако ни одного примера такого «объединяющего» творчества он так и не приводит. Надуманность этого тезиса особенно ярко иллюстрирует один из последних «вредных советов»:

Тебя обидел кто-нибудь,
Тебе не повезло?
Пойди и сделай что-нибудь
Кому-нибудь назло.

В феврале 2022 года писатель опубликовал видео из Латвии. В нём он «плакал» об Украине: «Мне стыдно… Украина горит в огне. А в России вместе со мной сгорают от стыда все те, кто уже осознал, какой кошмар мы не сумели предотвратить. Я детский писатель… И я не могу смотреть, как одни мои читатели стреляют в других. Я не сумел остановить того, кто всё это устроил и не могу это прекратить. Мне стыдно..!» Однако к тому моменту дети Донбасса уже восемь лет гибли под обстрелами ВСУ. Почему же Остер молчал все эти годы, пока украинские снаряды убивали детей в Донецке, Луганске, Горловке, других поселениях? Не было ни одного заявления Григория Бенционовича в их защиту, а его молчание очень красноречиво говорит о лицемерно-выборочном сострадании. Дети Донбасса и в целом дети России для него – не дети.

В 2023 году, находясь в Латвии, Остер публично одобрил исключение русскоязычных постановок из репертуара Латвийского театра кукол, назвав это «справедливым». В рижской еврейской общине на творческом вечере «Вредные школьные советы, весёлый стендап для непослушных детей и их родителей» он сказал зрителям: «Дети должны быть непослушными, так как из послушных детей вырастают послушные взрослые, и эти послушные взрослые пошли и послушно стали участвовать в войне».

Показательно и то, что против России Остер выступает на русском языке. На том же скандальном мероприятии в Риге писатель говорил именно по-русски. Ему не мешает то, что его новая родина – Латвия, где во время Второй мировой войны было уничтожено 89,5% живших там евреев. Остер, современный российский еврей и либерал, с упоением присоединился к процессу выдавливания русского языка из культуры Прибалтики.

В 2024 году прокуратура Красноярского края заинтересовалась иллюстрациями к одному из изданий «Вредных советов», среди которых были изображения виселицы для учителя и ножа, брошенного в него. Скандал тогда замяли, претензии к иллюстрациям сняли, но вопросы к содержанию остались.

Не лучше обстоит дело и с «Ненаглядным пособием по математике». Депутат Госдумы Мария Бутина процитировала в своём докладе одну из задач: «Четырнадцать детей учились плавать. Трое из них ещё не умеют плавать, а двое уже утонули. Сколько детей уже научились плавать и ещё не утонули?» Это не сатира и не игра ума – это задача по математике для детей. Во «Вредных советах» есть строка, ставшая поводом для проверки Следственного комитета: «Бейте палками лягушек… Вас в какое-нибудь царство примут главным палачом». Бутина справедливо квалифицировала это как «легитимизацию жестокости».

Книги Остера – упражнения в словоблудии. Взять хотя бы «Визгкультуру, или Семейную качалку», где уже в авторском пояснении к названию встречаем характерный пассаж: «Сногсшибательные … поразительные и опрокидовательные гимнастические и атлетические упражнения для тебя, бабушки, дедушки, мамы, папы … и других родственников, включая давно умерших предков…» Эта остеровская «любовь к отечественным гробам» – на деле цинизм и насмешка вместо святого поклонения тем, кто, не жалея себя, оберегал и созидал жизнь для целых поколений.

Автор «Вредных советов» не созидает, а разрушает и без того изуродованные цифровой современностью детские души. В своих произведениях он примеряет роль «друга из подворотни», с ухмылкой «просвещающего» младших приятелей. Свои «сказки» он рассказывает так, чтобы дети не смогли открытым сердцем принять и полюбить жизни, чтобы научились ловчить, изворачиваться, обманывать, с издёвкой посмеиваться и иронизировать над всем и вся. Горячее и по-настоящему сильное чувство он приливает лишь к себе.

Показательно, что таких понятий, как «Родина», «народ», «святое», «близкие», во всём творчестве Остера просто нет. Нет и понятия «вера». Ребёнок – наивен, а разрекламированный «классик» детской литературы, своими книгами заставляет его отречься от наивности, простоты и естественности. Он ведёт к цинизму, который убивает живое, сострадательное начало в душе человека.

Сторонники Остера скажут: «это воспитание от противного». Но человек, который не ощущает боли от смерти детей, не имеет права писать для них. Поэтому проверка Следственного комитета – правильный шаг. За ним должно идти решение: книги Остера надо изъять из магазинов, библиотек и рекомендательных списков для школьного и дошкольного чтения. Защита детей начинается с того, что мы не позволяем тем, кто лжив, лицемерен и равнодушен к нашим детям, влиять на них.

«Российский писатель»