ГЛАВА ВОСЬМАЯ
ЮРИЙ
Ещё обучаясь в средней школе, Юрий загорелся мечтой служить в десантных войсках. А чтобы эта мечта воплотилась в жизнь, стал готовить себя к нелегкой, а порой и опасной военной службе. Не последнюю роль в выборе будущей профессии сыграл учитель физкультуры, в молодости служивший в десантных войсках и почти два года воевавший на фронтах Великой Отечественной войны. Занятия самбо и стрельбой в школьном тире Юрий совмещал с парашютным спортом и к окончанию средней школы имел на своём личном счету аж целых пять прыжков с парашютом. А когда в марте 1967 года ему исполнилось семнадцать лет, подал в военкомат необходимые документы для поступления в Рязанское военное училище ВДВ. В том же году окончил школу с серебряной медалью, и уже через полтора месяца сдавал вступительные экзамены в «рязанку».

На принятие присяги приехал сам командующий ВДВ — генерал Маргелов, который поздравил вчерашних абитуриентов с вливанием в десантное братство. Учёба Юрию давалась легко, поскольку многое из того, с чем пришлось столкнуться в училище, он не только знал, но и умел делать, и четыре курсантских года пролетели, как один день. По окончании обучения в 1971 году, был распределен в Витебскую дивизию ВДВ, на должность командира взвода. А через год их дивизия приняла участие в крупномасштабных войсковых учениях «Щит-72», на которых его взвод показал отличные результаты, и к ноябрьским праздникам Юрию досрочно присвоили звание старшего лейтенанта. Но не только в военной службе он преуспел — уже весной 1973 года Юрий обзавёлся семьей, взяв себе в жёны студентку третьего курса Витебского медицинского института, которая была на четыре года младше его. С рождением ребёнка супруга не стала спешить, мотивируя это тем, что ей сначала надо закончить учебу в институте и получить высшее образование. Да и сам Юрий не стал настаивать на появлении в их семье ребёнка, отлично понимая, что не сможет уделять достаточного времени на его воспитание.

В конце 1975 года, когда он уже занимал должность заместителя командира разведроты, ему было присвоено звание капитана. Впереди открывалась весьма радужная перспектива обучения в Академии имени Фрунзе, куда он запросто мог поступить через пару-тройку лет. Но судьба распорядилась несколько иначе. Накануне майских праздников, будучи в увольнении в городе, двое дембелей из разведроты затеяли драку с местными парнями. Такое с военнослужащими их дивизии и раньше случалось, но на этот раз они избили своих обидчиков так, что трое из них оказались в больнице с весьма серьёзными травмами. Как потом выяснилось, один из пострадавших оказался сынком высокопоставленного партийного чиновника, и против десантников военная прокуратура возбудила уголовное дело. В итоге, оба были привлечены к уголовной ответственности и на пять лет оказались за решеткой. Данное происшествие не прошло стороной мимо Юрия — его понизили в должности, а следом с его погон слетели и капитанские звёздочки. Теперь это был уже не перспективный офицер-десантник, без пяти минут слушатель военной академии, а обычный старлей, коих в советской армии было великое множество, да ещё со «строгачом» по партийной линии.

Юрий сразу как-то сник, и на службу стал ходить, словно на каторгу. Такие существенные перемены в его характере сослуживцы сразу заметили, и кто-то из них «настучал» новому командиру дивизии, совсем недавно заступившему на должность. Полковник вызвал опального старлея на аудиенцию, и провёл с ним «политико-воспитательную» беседу. А спустя пару недель вызвал снова, но на этот раз разговор пошёл несколько в ином русле. Комдив предложил ему новую должность, но не в их дивизии, а в Бригаде специального назначения, заново формировавшейся в Казахстане в городе Капчагай. Дал сутки на обдумывание предложения. Супруга закатила Юрию грандиозный скандал, как только узнала, что над их размеренной семейной жизнью нависла реальная угроза.

— Ну, и где я буду в этом Чипчагае обучаться в ординатуре? — кричала она. — Там что, медицинский институт есть, или базовая больница имеется? Ты только о себе и думаешь, а на будущее жены тебе совершенно наплевать!

— Ну, во-первых, ни в Чипчагае, а в Капчагае, — пытаясь хоть как-то успокоить супругу, заметил Юрий. — Да, там нет высших учебных заведений, но этот город хоть и провинциальный, тем не менее, он находится в часе езды от Алма-Аты, а там есть всё необходимое, чтобы реализовать твои планы.

О том, что Капчагай располагается неподалеку от столицы Казахской ССР, Юрий узнал, посмотрев на карту железных дорог СССР, висевшую в штабе дивизии. Но супруга и слушать не хотела доводы мужа.

— Никуда я отсюда не поеду. Тут мой дом, тут живут мои родители. А что я получу взамен — гарнизонную общагу? Нет уж, уволь! Если тебе хочется вести цыганский образ жизни, поезжай куда хочешь, держать тебя я не стану.

Супруга словно знала, что ждёт их семью по новому месту службы. Капчагай, в недалёком прошлом обычное казахское село, разросшееся до статуса города за счёт строительства возле него гидроэлектростанции, действительно было заштатным городишком, на окраине которого и располагалась воинская часть, где ему предстояло служить. А когда Юрий прибыл к месту дальнейшей службы, он не обнаружил там никаких даже самых маломальских условий для жизни семей офицеров. Незадолго до этого на территории военного городка дислоцировалась какая-то другая воинская часть, которую перебросили на новое место, и теперь всё, что находилось на её территории, больше напоминало русскую слободку, подвергшуюся набегу татаро-монгольских захватчиков.

Всё, что можно было украсть, было украдено самими военнослужащими убывшей части, а что они не успели унести и увезти с собой, за них сделали местные мародёры, которые не погнушались поснимать с петель практически все двери в казармах и выломать деревянные рамы из окон. А поскольку в разграбленных казармах жить не представлялось возможным, личный состав Бригады, в том числе и офицеры, обустраивались в больших брезентовых палатках. С первых дней службы Юрию вместе с остальными военнослужащими Бригады пришлось принять самое активное участие в строительно-восстановительных работах, в которых за главного «прораба» был вновь назначенный комбриг со смешной фамилией Мороз, которого подчинённые за глаза называли не иначе как «Дедом Морозом».

Общехозяйственные и строительные работы никого не освобождали от несения караульной службы и всего того, что в армии называется боевой и политической подготовкой. А когда осенью в часть нагрянула комиссия из больших военных чинов, те были крайне удивлены не только готовностью военного городка к несению службы в зимний период времени, но и отличной подготовкой личного состава по всем военным дисциплинам. И пошла-поехала рутинная служба у Юрия. Поначалу он был назначен на должность командира взвода, но уже весной следующего года переведён на должность заместителя командира разведроты. Осенью того же года командир разведроты ушёл на повышение в другую Бригаду спецназа, и Юрия назначили и.о. ротного. Представление на назначение его на должность ротного несколько месяцев пролежало под сукном в вышестоящих инстанциях, пока он подчистую не был «реабилитирован» за старые «грехи». А произошло это событие накануне празднования 58-летия Дня Советской Армии и ВМФ. Его восстановили в звании капитана, и одновременно утвердили в должности командира роты. В противовес достигнутым успехам в продвижении по служебной лестнице, личная жизнь так и не заладилась.

После окончания ординатуры супруга осталась жить и работать в Витебске. Письма от неё стали приходить всё реже, а летом, в разговоре по «межгороду», она вдруг заявила мужу, что подаёт на развод. Юрий попытался было выяснить отношения, и попросил её не делать скоропалительных шагов, пообещав приехать через месяц в отпуск и утрясти все семейные проблемы. Но супруга и слушать его не стала. В отпуск, он тогда всё-таки съездил, но общение с женой проходило в рамках бракоразводного процесса. А поскольку совместных детей у них не было, равно как и нажитого имущества, вся эта процедура уложилась в один день, после чего Юрий пополнил «армию» холостяков их Бригады. Ещё, будучи в Витебске, от своих бывших сослуживцев он узнал, что на его любимую жёнушку положил глаз заведующий отделением больницы, в которой она работала.

Юрий не стал выяснять отношений с неверной супругой и, не дождавшись окончания отпуска, вернулся в часть. И потянулись месяцы рутинной государевой службы. Уходящих на дембель срочников сменяла зелёная молодежь, которую предстояло заново учить азам службы в войсках специального назначения. А когда в декабре 1979 года случился Афган, Юрий одним из первых написал рапорт направить его в эту азиатскую страну. Но ему отказали, мотивируя тем, что кто-то же должен готовить бойцов в Союзе, а вместо него в Афганистан направили в полном составе один из его взводов, вошедший в состав вновь сформированного отряда специального назначения. И только спустя пару лет его рапорт наконец-то был удовлетворён, и он со своими подчинёнными убыл в афганскую провинцию Фарах. За два года, пока был в Афгане, пришлось поучаствовать во многих операциях не только в Фарахе, но и в других провинциях Афганистана. В 1984 году заменился в Союз и продолжил службу в Бригаде.

А спустя год их Бригада в полном составе передислоцировалась в Афганистан, где приступила к выполнению боевых задач по борьбе с душманскими караванами, шедшими непрерывными потоками из соседних Ирана и Пакистана. На этот раз Юрию довелось служить при штабе Бригады, располагавшемся в провинциальном центре Лошкаргах, или Лошкарёвке, как называли этот заштатный афганский городишко советские военнослужащие. Планирование и разработка операций, для него теперь стало основным направлением служебной деятельности. Тем не менее, он не упускал любую возможность чтобы побывать в подразделениях Бригады, разбросанных на большом удалении друг от друга. В одной такой «командировке» попал под духовский обстрел. Осколок снаряда «безоткатки», разорвавшегося неподалеку от места, откуда Юрий вёл бой, распорол ему левую щеку и отсёк мочку уха.

Уже позже, когда он оказался в кандагарском госпитале, лечащий врач сказал, что ему здорово повезло — пролети осколок чуть-чуть в сторону, он лишился бы не только глаза, но наверняка и жизни. Почти месяц Юрий провалялся в госпитале. Пока лечился, познакомился с медицинской сестрой Людмилой. Сама она была родом из Астрахани, и в Афганистане очутилась по направлению военкомата. Как-то незаметно для обоих, воспылали у них чувства любви друг к другу, и, расставаясь после выписки Юрия из госпиталя, договорились продолжить свои отношения по возвращении с войны. В августе 1988 года, когда Семидесятая бригада из Кандагара своим ходом и «бортами» убыла в Союз, туда же передислоцировалась и их Бригада. Какое-то время они жили в палатках на территории Туркмении, а осенью часть перебросили на новое место, под Баку.

Пока Юрий служил в Афганистане, у него накопилось много неиспользованных отпусков. Командование Бригады пошло ему навстречу, дав возможность отдохнуть от дел ратных, но при этом поставило условие — срок отпуска будет ограничен сорока днями, остальное отгуляет по мере возможности, но чуть позже. Юрий всё боялся, что не успеет встретиться с Людмилой до наступления нового — 1990 года. Причиной тому было отсутствие билетов на поезд Баку-Москва, который ходил через Астрахань. В кассе железнодорожного вокзала ему заявили, что билеты на этот поезд распроданы аж за месяц вперёд — сами понимаете, новогодние праздники, опять же, каникулы у школьников. С большим трудом, но ему всё-таки удалось вырвать себе одно место в плацкартном вагоне, и помог ему в том военный комендант. Правда, заплатить за заветный билет ему пришлось почти тройную цену. Но то были мелочи жизни. Новый год встречал в уютной однокомнатной квартире, которую Людмила получила ещё до направления в командировку в Афганистан, работая медицинской сестрой в хирургическом отделении военного госпиталя.

Ей просто повезло с этой квартирой, когда в 1985 году на их госпиталь выделили сразу шесть квартир во вновь отстроенном девятиэтажном доме, в числе которых была одна однокомнатная. Очередники, стоящие в списке на получение квартиры впереди Людмилы, все, как один, были людьми семейными, претендующими на куда большую жилплощадь, нежели на эту жалкую комнатушку со всеми удобствами. А Людмила была рада и этому, поскольку в трёхкомнатной квартире в «хрущёвке», где она до этого проживала со своими родителями, квартировал еще её старший брат с супругой и двумя детьми. По утрам в туалет выстраивалась очередь, а за обеденным столом на кухне все вместе вообще никогда не собирались. Как один день, пролетели три отпускных недели. Для Юрия, это были, пожалуй, самые счастливые дни в его жизни. Да и Людмила вся светилась от счастья, когда они были вместе.

На Крещенье совершили паломническую поездку в одно из сел Астраханской области, где находилась старенькая, деревянная церквушка с мироточащей иконой. Несмотря на свирепый холод, Юрий окунулся в прорубь, которую специально для этого ритуального мероприятия во льду небольшой речушки вырубили служители церкви и местные прихожане. Из воды выходил, словно заново родившийся. А на следующий день, когда они с Людмилой только-только сели обедать, зазвонил телефон. Звонившим оказался дежурный по военкомату. Убедившись в том, что разговаривает с нужным человеком, он зачитал телефонограмму, поступившую из Бригады. Ему предписывалось срочно прибыть в часть, при этом причина досрочного отзыва из отпуска не указывалась. Именно этим и поинтересовался он у звонившего.

— А вы что, разве ничего не знаете? — вопросом на вопрос ответил тот.

— Да откуда же мне что-то знать? — искренне удивился Юрий. Последние дни они с Людмилой новости по телевизору практически не смотрели, занимаясь совершенно другими делами.

— В Баку массовые беспорядки, и все воинские части в Азербайджане приведены в состояние боевой готовности.

Юрий, молча положив трубку, оглянулся на Людмилу. Та сразу поняла, что случилось что-то страшное, и из её глаз непроизвольно потекли слёзы. Счастливым дням с любимым человеком не суждено было продолжаться до бесконечности. В тот же день Юрий уехал на поезде в Махачкалу — прямое сообщение до Баку было временно приостановлено. В Махачкале он пересел на рейсовый автобус, следовавший до Дербента, и по прибытии на тамошний автовокзал весьма удачно поймал «шабашника», подыскивающего четвёртого пассажира до Баку — трое клиентов уже сидели в его «Москвиче». Чуть позже, Юрий узнал от попутчиков — в Баку азербайджанцы режут армян.

Спустя четыре месяца, после того, как беспорядки в Азербайджане сошли на нет, Юрий принял твёрдое решение уйти в отставку. За плечами двадцать три года «календарей», плюс почти девять льготных лет выслуги за Афган. Он нутром чуял, что вся его дальнейшая служба будет проходить не в строгом соответствии с нормативными документами, регламентирующими предназначение войск специального назначения, а в таких вот межнациональных и межэтнических разборках в своей собственной стране, и противостоять ему будут далеко не «духи», с которыми он воевал в Афганистане, а вполне возможно, что вчерашние однокашники и даже сослуживцы. Именно так он и заявил комбригу, когда тот, внимательно прочтя его рапорт, начал обвинять в трусости и других смертных грехах, которые за Юрием никогда не водились. Но Юрий стоял на своём, заявив комбригу, что не покинет служебный кабинет до тех пор, пока тот не подпишет его рапорт. Тот какое-то время помолчал, а потом ещё раз поинтересовался у строптивого офицера:

— То, что вы сейчас здесь сказали, действительно является основной причиной вашего нежелания служить дальше?

— Так точно! — чётко отрапортовал Юрий.

— Хорошо, я подумаю. Зайдите завтра ко мне после планёрки, я дам окончательный ответ. На следующий день Юрий вновь появился в кабинете комбрига и застал его хозяина за чаепитием. На этот раз разговор он повёл в несколько более спокойном тоне, перейдя на «ты», и даже предложил Юрию испить чайку, но тот от предложения вежливо отказался, с волнением ожидая, что же такого существенного скажет ему шеф.

— Давай сразу договоримся, что Ты выслушаешь до конца, о чём я сейчас буду говорить, а уж потом выскажешь свое «да» или «нет», — комбриг внимательно посмотрел на Юрия, и когда тот кивнул головой, продолжил: — Уходить на пенсию в таком возрасте, каков у тебя, я считаю не совсем разумно. Ты же сам потом будешь жалеть об этом, когда окажешься на гражданке. Неужто ты думаешь, что там сейчас так просто найти для себя достойное место? Там сейчас своих проблем выше крыши, и никому не будет никакого дела до отставного офицера. Военруком в школу, я думаю, ты и сам не пойдёшь, да и вакансий там не ахти сколько — там своя очередь из отставных военкоматовских крыс имеется, куда тебя на пушечный выстрел не подпустят. В службах безопасности банков и других приличных организациях тоже своих блатных хватает. Ну, и куда ты пойдешь? В лучшем случае ночным сторожем магазина или какого-нибудь склада пристроишься, или вахтёром на проходную какой-нибудь шарашкиной конторы. Хотя твой боевой опыт наверняка может пригодиться где-нибудь в другом месте. Киллер, например, из тебя отличный получился бы, ну, или специалист по взрывам, когда кому-нибудь потребуется устранить своего недруга или конкурента. Такая перспектива тебя устраивает? Юрий слушал, не перебивая собеседника. Он отлично понимал к чему тот клонит — терять такого опытного подчинённого, каким был Юрий, именно в тот момент, когда Бригаде наверняка придётся выполнять весьма сложные задачи в своей собственной стране, командованию Бригады было не с руки. Юрий с напряжением ждал, чем же закончится начатый шефом монолог, и он не заставил себя долго ждать.

— В общем так, — резюмировал комбриг, — я даю тебе время основательно подумать над тем, что я тебе сейчас сказал. Думаю, что двух месяцев тебе будет вполне достаточно. Я отдал распоряжение нашим кадровикам, и они наверняка уже подготовили необходимые документы на отпуск. Более того, я распорядился подсчитать все, не использованные тобой отпуска и причитающиеся за них деньги. А там весьма кругленькая сумма набежала, и ты её получишь у нашего начфина уже сегодня. А теперь о главном. Комбриг открыл тумбочку письменного стола и достал из неё папку. — Это твой вчерашний рапорт. Сейчас ты напишешь новый — на отпуск, и я дам ему ход. Что же касается твоего нежелания воевать против сограждан, у меня есть к тебе встречное предложение, от которого ты вряд ли откажешься.

— Что за предложение? — поинтересовался Юрий.

— Вот, я же говорил, что тебя это наверняка заинтересует, — комбриг расплылся в улыбке. — А предложение следующего характера. Есть в жаркой Африке одна такая страна — Анголой называется. Что там сейчас происходит, не мне тебе рассказывать, наверняка и сам всё знаешь. Так вот, в этой самой Анголе сейчас мой старый друг служит, вместе в Академии учились. В данный момент он руководит группой военных советников, один из которых, этим летом возвращается домой по окончанию срока контракта. Нужна достойная замена, и случайный человек никогда не нюхавший пороха, вряд ли справится с теми задачами, которые перед ним будут стоять. Я вчера связался с ним по ЗАС через наше министерство, и предложил твою кандидатуру, красочно расписав все твои заслуги перед Родиной, и он дал добро. Ты, кажется, не хотел против сограждан воевать, вот я и представляю тебе возможность продолжить службу далеко за пределами СССР. Как тебе моё предложение?

Комбриг испытующе смотрел на Юрия, заранее зная, что тот наверняка не откажется от заманчивого предложения. И Юрий оправдал его надежды…