Настоящая поэзия. Евгений Юшин. Стихотворения.

Евгений Юшин родился в 1955 году в городе Озёры Московской области. Детские годы прошли на Оке и на Воже в рязанской деревне Лужки. Член Союза писателей России. Автор 14 сборников стихотворений. Лауреат многих литературных премий, в том числе премии Сергея Есенина, премии имени Александра Невского «России верные сыны», Большой литературной премии России. Многие годы работал в журнале «Молодая Гвардия», 14 лет был его главным редактором. Стихи Е. Юшина публиковались в центральных журналах, альманахах, транслировались по радио и телевидению, на сайте «Родное слово», переведены на болгарский, немецкий, французский, сербский, азербайджанский языки.

ЕВГЕНИЙ ЮШИН

* * *

Мне снилась рожь.

Усатые колосья,

Потом – зима, лошадка и полозья,

И синие, как очи, облака,

И снег примлевший – пенкой молока.

Мне снилась рожь.

Зовущая дорога
И матушка, и батя у порога,

И рядом та, с которой счастлив был.

И детский смех.

И пропасти могил.

Мне снился полдень с красными боками

И с тучами – библейскими быками –

С людскою и земною красотой,

Где рядом ходят грешник и святой.

Мне снилась рожь.

Дорога полевая.

Мне снился нож

И улица кривая.

Я видел всё – и верную любовь,
И проституток заспанную кровь.

Мне снилась хитрость друга и подруги.

И сам, порой, лукавил. Ноги – в руки

И, словно по мосточку, шел по лжи,

Как будто бы над пропастью во ржи.

Мне снилась рожь.

О коммунизме сказка.

Так и живём от Маркса и до Маска:

То за богатой гонимся судьбой,

А-то опять – за справедливость бой.

Мне снилась рожь.

В её зерне угрюмом

И мужиков молитвенные думы,

И думы синих ливней и громов –

Окаменелость грузная веков.

Мне снилась рожь.

Военные обозы,
Осколками побитые берёзы,

Воронок бездыханные следы

И беженцев угрюмые ряды.

И городов порушенные груды.
Такие же порушенные люди –

Увечные –

идут по спелой ржи

На костылях.

А кто и без души.

Мне снилась рожь в просторы разлитая.

Жужжит на сердце пчёлка золотая

И воз грехов везу на правый суд.

Не плачу я, а слёзы всё текут.

Я разомну в вине сухарик хлеба.

Травинка. Русь. Рассвет. Река. Роса.

А распри, войны, алчность – так нелепы!

Молитва. Поле. Матушки глаза.

* * *

Я в Мещёре живу средь болот и стрекоз

На просторе плывущего луга.

Здесь меня комарихи целуют взасос,

Комары обнимают, как друга.

Мне боры напевают стихи про любовь.

Чайки рыбу таскают – на зависть!

Я в Мещёре живу средь лесов и грибов.

С муравьями соседскими знаюсь.

Щуки рыжие, пьяные – хоть не дыши! –

Им щурята давно уже снятся –

В икромёте хвостами трясут камыши.

Очумели! Совсем не боятся!

А ещё тётя Маня подоит козу.

А ещё у соседской Алёны

Шалопай-ветерок расплетает косу,

И смеются над этим вороны.

Жизнь, как жизнь. Ничего мы не знаем о ней.

Дорогие мои, дорогие!

Я в Мещёре живу среди разных людей:

Есть и добрые, есть и другие.

Как везде, на рассвете растут небеса.

Ах, какой же я всё же романтик!

Над лесами крадётся заря, как лиса,

И качается облака бантик.

Заварю я себе Иван-чай с тишиной.

И за полночь – до самого Рая –

Уплывём по реке целоваться с женой.

Будут волны резвиться, играя.

Упадёт ли звезда на сырую траву,

Запоёт ли гармонь на просторе,

Засмеётся ли милая. Тем и живу

В поцелованной Богом Мещёре.

В ЗАСТОЛЬЕ

Что, батя, понемножечку, по сотке?

На щучьих ямах – помнишь? – на реке…

Волна беззлобно шлёпала по лодке,
Плыла заря густая в молоке.

Ты помнишь, батя, как родня съезжалась?

И жарко было, пели за столом.

Потом – частушки с перцем, хрен да шалость.

Плясали так, что в пляс пускался дом.

И детский смех, и внуки на закорках.

Роса и луг, а и в глазах – роса…

И бабушка за ситцевою шторкой

На красные молилась образа.

И камыши шептали: – Тише, тише…–

Не туча шла, но тёмная стена.

И – громыхнуло! Покатились крыши.

Не то пожар, не то опять война.

Из века в век всегда одно и то же:

Жиреющей Европы хищный взор

На сталь Урала и меды Поволжья,

На колокольный голубой простор.

И прошептал, прихрипывая, батя,

И придержал рюмашку навесу:

– Воспоминаний – выпивки не хватит. –

И оглянулся, чтоб смахнуть слезу.

ОТЪЕЗД

Деревня. Пьяная дорога,

У яблонь крутится коза.

Петух поглядывает строго

В её нахальные глаза.

За огородом бабки Ани –
Тумана лёгкая мука.

А из окошек прут герани

И улетают в облака.

Сосна поскрипывает резко.

И по-пиратски кот хромой

На птиц косит под щебет детский

У нашей школы под горой.

Автобус, мутные оконца.

Мосток и выводок утят.

Собачий перелай несётся.

Я уезжаю – все глядят.

Моргают глазками домишки,
Смахнув слезу, и всё скорей,

Взмахнув листвой, бегут вприпрыжку

Деревья родины моей.

У ЗНАХАРКИ

«Бабушка Наташа, свет мой тёплый,

Что печально смотришь за окно?»

«Да стожки вот в паводок притопли.»

Всё в окно ей видно, как в кино.

То снега, а-то потом растает.

То за воробьями лезет кот.

Постучит в окошко – улетают.

Тоже, ведь, понятливый народ.

На стене – родня на жёлтых фото.

Все они теперь уж вдалеке.

Память, боль и все её невзгоды

Тихо покатились по щеке.

Поднялась.

«Помочь тебе, быть может?

Уж одной, наверное, невмочь?»

«Если веришь в Бога – Бог поможет.

А не веришь, некому помочь.»

Подошла к иконам, помолилась:

«Не пошли мне тяжко заболеть!

Жить на свете – это Божья милость,

На земле бессмертна только смерть.»

Шаркая, потом в сенях кружила,

Где сушились травы, кореня.

На колени мне пучки сложила:

«На-кось, Женькя, это для тебя.

Вот ещё оладьи на дорожку

И ступай, покуда не темно.»

И опять отправилась к окошку,

Чтоб своё досматривать кино.

* * *

Меркнет вечер. Поздно, поздно.

Небо стало купоросно.

А над лесом – лунный свет

И другого света нет.

Это – сказка, Русь, прохлада,

Ночь купальская, услада,
И языческий костёр

В небо зубы распростёр.

Генетическое счастье

Ощущать такие страсти,

Те, что канули в веках…

Утро – в перьях, в облаках.

Я иду – пьяна дорога –

Вьётся, серая, во ржи.

А над ней – стрижи, стрижи,

Гром небес и очи Бога.

СТАРЫЕ ФОТО

Анатолию Житному

Очарованные жизнью,

Вы глядите на меня,

Улыбаясь не капризно

У калитки и плетня.

Утро – в золоте веснушек.

Белым паром – облака.

Сколько в мире Женек Юшек

Не обманутых пока!

Всё – потом. Любовь и слёзы,

Мама, батя и … гробы.

И берёзы, и берёзы

Над кладбищем голубы.

Всё – потом: труды, мозоли

В жизнь колючую длиной,

И любимая, и поле

В синих росах с сединой.

И ведут по жизни цепкой

Сквозь ромашки – в лебеду –

Серый купол сельской церкви,

Лягушачий хор в пруду.

РАЗГОВОР С БАБУШКОЙ

Давнее… Бабушка с белым котом.

Сушатся валенки около печки.

А у лампады зажжённые свечки.

Что ещё с нами случится потом?

И разрыдалась метель за окном.

Деда в гробу понесли на кладбище.

В печке дровишки стреляют и свищут.

Что ещё с нами случится потом?

Прыгнул петух на горбатый забор.

Вот и весна уж по саду лучится.

– Что ещё, бабушка, с нами случится?

– Будем чинить похудалый забор.

Ой, да поставим ещё пироги!

– Бабушка, с чем же? С капустой, с картошкой?

Солнце мерцает подмёрзшей морошкой,

В небе разбросаны хлопья шуги.

– Что у нас, бабушка, будет потом?

– Сад за калиткой и дом за прудом.

–Дом за прудом?

–Дом за прудом!

–Что у нас, бабушка, будет потом?

Будет калина и вишня в саду,

Лебеди будут у нас на пруду.

Яблоки красные, как на заре.

– Как на ковре у нас?

– Как на ковре.

– Бабушка, а за Великим Постом

Будет яичко?

– Конечно же, будет. –

Жизнь закружилась и годы – винтом.

Верю в «сейчас», и не верю в «потом».

– Спи, моя бабушка, ангел разбудит.

* * *

Вот я живу в деревне Мишаково,

Где как ни глянь, ромашки за окном,

Где улыбнётся каждая корова

С которой хоть немножечко знаком.

И пахнет мёдом каждая поляна.

И пахнет рыбой синяя река.

И ветерок идёт враскачку пьяный,

И бёдрами качают облака.

* * *

Я убежал от скрежета прогресса.

Луну ржаную окликает выпь.

И пролетает чайка-стюардесса,

На озере высматривая рыб.

Я убежал. Мне этого хотелось –

От площадей и флагоносных крыш.

И, оказалось, поимел я смелость

Любить не бриллианты, а камыш.

Любить тоску осиновой прохлады

И счастье ветра – подметать в садах.

Так улыбнись, любимая, ты рада

Рассвету на церковных куполах?

Колокола… Мне так знакомо счастье

Бежать по лугу, у ракит рыдать.

И принимать душою, как причастье,

На лопухах росинок благодать.

ВЕНЕРА

Сельский клуб. От речки пахнет илом.

Звёзды, росы…Сердца не таи!

Ах, вы, девки, жаркие кобылы,
Что вы ржёте, милые мои?

Есть у вас подруга. Синеока,

Величава, будто бы княжна.

Взглянет – и пронзит до сердца током,

То опять смиренна и нежна.

Над рекой Венера тает, помнит

Дерзкий шепот мой и наш шалаш.

А в глазах-то и пожар, и омут.

Может, вспомним давний вечер наш?

Разве снова встретились напрасно?

Не страшись моих горячих слов.

Посмотри, луна сидит на пряслах,

Слышит вздохи ухающих сов.

За село в луга уйдём с тобою.

Тёплый ветер шевельнёт цветы.

Поцелуем губы я закрою.

И растаешь, как Венера, ты.

* * *

Плещется калина в небе синем!

Горькая, но губы не криви.

Быть великим – это не гордыня,

Это много боли и любви.

Не с кем мне поплакаться о жизни,

Не с кем пореветь, поголосить.

Я такое, я такое вызнал,
Что могу за всё себя простить.

За измены, за тоску, за ласку,

За горячность медленную губ

И за жизнь – нечаянную сказку,

И за то, что я кому-то люб.

Всё прощу – до искры глаз, до счастья,

До любви, до пьяного меня.

Дождь идёт молитвенный и частый,

Жалит шею моего коня.

* * *

Роса, коза, столбы косые.

То – терема, а то – гнильё.

Провинция и есть Россия.

Москва – Европа для неё.

В сраженьях праведных сгорая,

В молитвах, песнях на крови,

Она хлопочет, дорогая,

О хлебе, мире и любви.

То даль нежна, то ветер жуток.

Богат мой край, да изнемог.

Но здесь – в смиренье незабудок –

И плачет чибис у дорог.

И в этом плаче столько силы,

Что головы слетают с плеч!

А в соснах – батина могила

И крест – вонзённый в землю меч.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *