ЮРИЙ ЩЕРБАКОВ
СТИХИ ИЗ ЦИКЛА «ВЕНОК ПУШКИНУ»
1.
МОЖЕТ БЫТЬ
Нахлебавшись всласть кровавой юшки,
Может быть, поймём когда-нибудь,
Что врачует наши души Пушкин,
К свету нам указывая путь.
Сирые, уставшие от фальши,
Злобы, лицемерия и лжи,
Может быть, поймём, как надо дальше
В этом неуютном мире жить,
Где нужнее дроны и ракеты,
Где пуста любовь и шаток дом.
Может быть, мы верные ответы
На вопросы главные найдём?
«Милость к падшим». Не о нас ли, люди,
Эти сокровенные слова?
Может быть, ещё та милость будет
Явлена, коль Он к ней призывал?
Сделает ли каждого счастливым
Этого призыва торжество?
Может быть, мы до сих пор и живы
Этою молитвою его…
Крестный русский путь да не прервётся!
И да будет нить его судьбы
Вечною, как вечно наше Солнце!
Может быть? Конечно, может быть!
2.
Смилуйся над нами, золотая рыбка!
Дай покой желанный людям и стране.
Чтобы не кривила добрую улыбку
На лице рассвета сводка о войне.
Чтобы день рождался бодрым и весёлым,
Чтобы смех ребячий никогда не гас.
Чтоб несли не дроны, а шмели и пчёлы
Золотого мёда боевой запас!
Чтобы снова мудрость сказки незабытой
Западала в душу волею небес:
Разве счастье это – новое корыто?
Разве счастье это – новый мерседес?
Золотая рыбка, ты ответь без гнева
Тем, кто жаждет чуда вовсе без труда:
Если нынче в Волгу я заброшу невод,
Ты по доброй воле заплывёшь туда?
…Над рекой июньской тучи грозовые,
И гремит, ликуя, гром издалека:
«Вы живёте, люди, в Пушкинской России.
Потому Россия – это на века!»
3.
О, этот камень преткновенья
Для болтунов и пошляков!
«Я помню чудное мгновенье…» –
Каков был Пушкин… Да, таков,
Что нам оставил это чудо –
Восторга, нежности завет,
Которым держится покуда
Наш русский мир,
Весь белый свет!
Наперекор крутому веку,
Заветным таинством святым
Приходит в сердце человека:
«Передо мной явилась ты…»
А потому не святотатство,
А воля вышняя небес,
Когда в ответ в душе родятся
Слова: «Воистину воскрес!»
4.
У ПАМЯТНИКА ПУШКИНА
Да, это я, носитель жаркой крови,
Бурлящею неистово порой.
О, память предков, в чьём заветном зове –
Дыханье знойной Африки самой!
Оно нежданно будит на рассвете,
В пустыню эфиопскую маня.
Но остужает пылкость русский ветер,
Приводит в чувство грешного меня.
«Мороз и солнце»! Выше доли нету,
Две ипостаси сохраня в себе,
Нести упрямо тяжкий крест поэта
Через лихие годы по судьбе
Отечества великого – России,
Которой отдал душу до конца.
Не за её ль просторы снеговые
Я встал против смертельного свинца,
Чтоб возродиться здесь, на пьедестале
И озирать с него – о, чудеса! –
И знойные савановые дали,
И Лукоморья дивные леса!
«Здесь русский дух!»
Литою бронзой снова
Его я чую, словно наяву,
И русское, родное славлю Слово,
Которым жил,
В котором я живу!
5.
Легендарный «Пушкинский дуб», возраст которого около 700 лет, был символом парка родовой усадьбы Ганнибалов «Суйда». Погиб 25 мая 2000 года, когда подростки устроили в его дупле костёр.
А сердце от недавней были
Нежданно оторопь берёт:
У Лукоморья дуб спалили
Тот самый, где учёный кот
Баюкал на ветвях могучих
Старинной сказкою года…
Произошёл несчастный случай
В усадьбе с именем «Суйда».
О, сколько там перебывало
Врагов, понатворивших бед!
На доморощенных вандалов –
Не как на тех, – управы нет…
Мораль? А толку в ней, в морали?
Вердикт безжалостен и скор:
Едва ли Пушкина читали
Те, кто зажгли в дупле костёр.
А что же мы? Всё мы? Держава,
В которой телевласть крута,
Не пожалевшая отравы
Для уцелевшего кота?
Молчим и очи не мозолим
Хозяевам родной страны.
И крики зычные: «Доколе?»
Совсем сегодня не слышны.
А, может, нет мудрей науки
Чем так молчать? Пусть день за днём
За нами повторяют внуки:
«Златая цепь на дубе том…»
6.
«Воображение живое
И слог недурственный весьма.
Ну, вот и тёзка стал героем!
Что скажешь… Горе от ума!»
Клинки московского рассвета
Разрезали ночную тьму.
И вдруг: «Карету мне, карету!»
Взаболь почудилось ему.
И, будто наважденье, следом –
Какой-то странный разговор:
– Кого везёте?
– Грибоеда…
И лики равнодушных гор.
Предчувствий огненные жала
Зажгут ли памяти костры?
Глаза потёр, вздохнул устало
И друга рукопись закрыл.