10 февраля – день памяти Александра Сергеевича Пушкина

27 января (8 февраля по новому стилю) 1837 года было суждено стать роковым днём в истории русской культуры. В этот день в 5 часов пополудни за Чёрной речкой, возле Комендантской дачи стрелялись двое: Александр Пушкин и Жорж Дантес. Два дня спустя, 29 января (10 февраля) 1837 года, сердце раненного на дуэли поэта остановилось…

 

ЮРИЙ ЩЕРБАКОВ

ВЕНОК ПУШКИНУ

1.

Над самой великой из русских могил
Едва сорок дней отсчитали мгновенья,
Когда о дуэльной вине суд решил:
«По случаю смерти предати забвенью…»

Как точен порой канцелярии слог!
И снова поэт на погибельной мушке:
Предати забвению тысячи строк
И самое имя их автора – Пушкин…

Коварства лукавого истинный путь
Сокрыт на века приговорным покровом –
Забыть, погасить, задушить, зачеркнуть
Живое и вещее Русское Слово!

Завистливой злобы глухая печать –
Проклятие наших культурных развалин.
О, скольких велели забвенью предать!
О, скольких покорно и быстро предали…

В селениях праведных, в дальнем краю
Всевышний решает: и кто ты, и что ты.
А вот на земле, в нашем грешном строю,
Как в совести нашей, зияют пустоты.

И дышит всё также из той полыньи
Морозным дыханием Чёрная речка.
Неужто, Россия, убийцам твоим
И править, и славить даровано вечно?

Неужто затянется Пушкинский стих,
Как панцирем льдистым, корою забвенья?
Неужто никто не о нас, а о них
Не скажет когда-то: «Предати забвенью!»

Неужто? Неужто? Кому в смертный час
Вопросы – полкам окружённым врагами?
Остался у войска последний припас,
Надежда последняя – русская память.

2.

6 ИЮНЯ 1822 ГОДА

Мамалыгу с черешней и брынзою
Как вином молодым не запить!
К генерал-губернатору Инзову
Долог путь в бессарабской степи.

Эх, была бы поближе квартира!
Как же нынче версту прошагать,
Чтоб несносную эту Земфиру
По дороге не встретить опять!

Чтобы глаз молдаванские сливы
Не спалили бы сердце живьём.
Не забудет опальный служивый
Про чиновное званье своё!

И, конечно, со страхом отринет,
Как отраву, её ворожбу…
«Ах, Земфира, цыганка-богиня,
До утра нагадай мне судьбу!

Песен таборных горечь накликай
И бездонную страсть напророчь.
Чтоб степной кобылицею дикой
Мчалась к звёздам безумная ночь!

Боже правый, на горнем зените
В книге судеб впиши между строк:
«Это Пушкин А.С., сочинитель,
Греховьём запасается впрок!»

Я потом замолю прегрешенья,
Сотворю я такое потом!»
…Ссылка. Мёд и полынь. День рожденья.
Бессарабский июнь. Первый том.

3.

«Паситесь, мирные народы!»
Пасись, всяк сущий здесь язык –
Здесь, под российским небосводом,
Все жаждут мира – не грозы.

Какая воля на равнине!
Долой постылые мечи!
И присно, и всегда, и ныне
Пасись, блаженствуй и мычи!

О, эти братские объятья!
Но, чу, за общею пастьбой
Мудруют всласть меньшие братья
Над необидчивым Балдой!

Мычит Балда. А что? Чем плохо:
Была деревня – стал аул…
Ну, где ж ты, пушкинский пройдоха,
Который бесов обманул?

Поди, на срам кромешный глядя,
Ты рубанул бы нам сплеча:
«На то и чёрт Всевышним даден,
Чтоб русский духом не мельчал!»

А коли бесы осмелели,
Пора напомнить вот о чём:
Когда слезал с печи Емеля,
То становился Пугачом,

Дубровским, Сильвио, Русланом –
Неодолима наша рать!
Клеветникам России рано
Победы час торжествовать!

Над лукоморскою державой
Засвищет вновь гиперборей.
Есть для врагов у нас «Полтава»
И «Медный всадник» – для царей!

4.

Шептали легко кавалеры
Надушенным локонам дам:
– Там Пушкин стоит у портьеры!
– Где Пушкин?
– Да что вы?
– Он – сам!
Шуршали пергаментом речи –
Дивился назойливый Свет:
О ком же грустит в этот вечер
Великий опальный поэт?

Не катятся дерзкою ртутью
Горошины слов с языка,
Неясной, тревожною мутью
В душе поселилась тоска.

«От Бога она иль от беса?»
А сердцу не верится, нет,
Что в прежнем знакомце – Дантеса
Сегодня увидел поэт!

«Неужто в словесные жмурки
Притворщик лукавый играл?»
Кружился, кружился в мазурке
Огромною птицею бал…

За гранями новых столетий,
За их разноцветным стеклом
Кто нынче сумеет ответить:
Зачем озаренье пришло?

Зачем из промоины мглистой
Далёких февральских времён
Над Чёрною речкою выстрел
Пугает рассветных ворон?

Ах, если б смолчал и … не умер!
Ах, если б не язвы обид!
Но был бы тогда камер-юнкер,
И не был – российский пиит!

О, вечная битва за волю,
За душу, за честь до конца!
И было дуэльное поле
Последней Полтавой бойца!

5.

На Чёрной речке
Чёрная вода
Затянута была
Коростой льда.
И ожидал, нахохлясь,
Чёрный лес,
Когда в поэта
Выстрелит Дантес.
Пришла минуты
Чёрной череда
И чёрных слов:
«Сходитесь, господа!»
И только снег
У гибельной черты
Белел, как будто
Свежие бинты,
И только иней
Вился у земли
Серебряной вуалью
Натали…

6.

ЛЕТО 1836-е

Над сонной Соротью
О полудённу пору
Он бросил
В безмятежную листву:
«Ну, вещая,
Давай по уговору
Сочти правдиво,
Сколько проживу!»
Откликнулась ему
Кукушка грустно.
Второго раза не дождался…
«Ба!
Негусто мне отмерила,
Негусто
В день именин
Пернатая судьба!
Спаси, Господь,
Что на восходе лета
Уберегла меня
От новой лжи!
А век немал
Для русского поэта…
Вон Ленского
На сколько пережил!
И Моцарта с Орфеем –
Право слово!
Быть стихотворцем
Стоит на Руси,
Чтоб не Сальери
И не Годуновым
Век доживать…
Да Боже упаси
От участи такой!
И что за бредни –
Считать в лесу
Лукавое «ку-ку»!
Одна забота:
Чтобы миг последний
Не оборвал
Заветную строку
На полуслове
И на полувздохе!
…И вновь июнь.
И Сороти волна
О бесконечной
Пушкинской эпохе
На берегу
Выводит письмена.

7.

«Как ныне сбирается вещий Олег…» –
Мои заповедные корни.
Я с детства любимую строчку навек
Ознобом восторга запомнил.

Она – как волшебный святой оберег
От праздности, скуки и лени.
«Как ныне сбирается вещий Олег…»
Да здравствует Пушкинский гений!

За веком железным урановый век
На Русь насылают невежды.
«Как ныне сбирается вещий Олег…» —
Последняя наша надежда.

Как русич, отвергни, отринь, человек,
Неверие и укоризну!
Как ныне сбирается вещий Олег
Спасать нашу с вами Отчизну!

8.

АЛЕКСЕЙ БАЛАКАЕВ

с калмыцкого

Я – друг степей, я – Балакаев.
Горжусь калмыцкой родовой!
От ковыля и от песка я
Слагаю корень жизни свой.

И, может, только в том отличка,
Что Пушкин посреди степей –
«Прощай, любезная калмычка…»
Сказал прабабушке моей.

Гляжу на мир её глазами,
И вижу тот рассветный час,
Когда в немеркнущую память
Увёз поэта тарантас.

И до сих пор у юрты древней
Сквозь суховейные века
Прощально машет у кочевья
Калмычки смуглая рука.

9.

Живое, единственное, золотое,
О, слово, явись, отпуская грехи!
Земля до тех пор остаётся землёю,
Пока на земле сочиняют стихи!

И не отыскать заповедных ответов
Проси – не проси у седых пирамид.
Пока на земле вспоминают поэтов,
На памяти этой земля и стоит!

Врагами заклёпаны русские пушки,
Но в смертном бою до конца сбережён,
Любовь, и надежда, и вера – наш Пушкин –
Остался, как самый последний патрон!

И если б меня ненароком спросили
Не в шоу лукавом – для сердца, всерьёз,
То имя поэта, как имя России,
Без тени сомнения я б произнёс.

Пока на земле эта память пребудет,
Пока она в душах незримо живёт,
На этой земле называются люди
Все вместе единственным словом –
Народ!

Поделиться:


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *