
ГЛАВА 1.
ГОРЯЧИЙ ТИРАЖ
В кабинете президента издательского дома «Атлант» пахло дорогим коньяком, старой бумагой и паникой. Аркадий Петрович, человек с лицом античного сенатора и хваткой биржевого волка, швырнул на стол свежий выпуск литературного обозрения.
— Вы это читали? — его голос гремел так, что звенели хрустальные бокалы в баре. — «От книг издательства «Свежий ветер» пахнет настоящей жизнью, в них нет пластикового привкуса современных бестселлеров»! Пластикового привкуса! Это про нас с вами, господа! Про наши топовые серии!
За длинным столом сидели трое главных игроков книжного рынка мегаполиса. Люди, которые последние двадцать лет делили между собой читателей, премии и бюджеты.
— Брось, Аркадий, — вяло отмахнулся Леонид, владелец «Меридиана». — Очередной выскочка. Кто там у руля? Какой-то Максим Громов. Бывший айтишник, держал сеть мелких пекарен. Авантюрист и тусовщик. Вчера выложил фото с яхты в Адриатике, позавчера — с карнавала в Рио. Какой из него издатель? Через полгода его смоет в канализацию, как и всех предыдущих романтиков.
— Полгода уже прошло, Лёня! — рявкнул Аркадий Петрович, упираясь кулаками в столешницу. — И в канализацию смывает нас! Взгляните на графики продаж. За последний квартал этот «пекарь» откусил восемнадцать процентов рынка! Его тиражи разлетаются за три дня!
— Но как?! — подал голос третий, вечно молчаливый Виктор из «Слова». — У него в портфеле ни одного раскрученного имени. Ни одного блогера-миллионника, ни одного медийного лица. Откуда он берёт этих авторов?
В этом и крылась главная загадка. За полгода «Свежий ветер» выпустил двенадцать книг от двенадцати никому не известных писателей. И каждый из них стал сенсацией. Критики сходили с ума от восторга. Некий Марк Северцев писал исторические детективы с таким густым, сочным языком, словно сам пил чай с жандармами в девятнадцатом веке. Елена Вереск выдавала психологические драмы, выворачивающие душу наизнанку. Фантаст под псевдонимом Кайрон строил миры, от которых невозможно было оторваться до рассвета. Они не походили друг на друга ни стилем, ни лексикой, ни темпом. Объединяло их одно: абсолютное, граничащее с паранойей затворничество, и издательство «Свежий ветер».
— Мы пытались их перекупить, — мрачно сказал Леонид. — Предлагали гонорары втрое выше рыночных. Тишина. На презентации они не ходят. На премии присылают курьеров. Единственное, на что они соглашаются, — редкие интервью по видеосвязи. Сидят в полумраке, говорят: «Задача писателя — искать сюжеты, а не светить лицом на фуршетах. Не мешайте работать».
— Прямо как Говард Хьюз, — усмехнулся Виктор. — Помните ту старую историю в Америке? Когда один ушлый писатель заявил, что затворник-миллиардер Хьюз надиктовал ему свои мемуары. Весь мир поверил, издатели выложили миллионы, а потом выяснилось, что это гениальная мистификация. Никакого Хьюза там и близко не было.
В кабинете повисла тяжелая тишина. Аркадий Петрович медленно выпрямился, и в его глазах блеснул холодный, хищный огонёк.
— Мистификация… — тихо повторил он. — А ведь верно. Не может один человек за полгода собрать в подворотне дюжину гениев. Либо у Громова в подвале сидит целый завод литературных рабов, либо он нашёл какой-то нелегальный архив. И я намерен узнать правду.
— Как? Наши хакеры три недели штурмуют их серверы, — напомнил Виктор. — Бесполезно. Защита такая, будто там коды запуска ядерных ракет. Система предугадывает атаки быстрее, чем ребята успевают писать скрипты. А вчера у нашего лучшего взломщика намертво сгорел жёсткий диск, и на экране появилась надпись: «Займитесь делом, юноша».
— Значит, мы зайдём не через сеть, а через дверь, — отрезал Аркадий Петрович. — В этом «Свежем ветре» из живых людей в офисе сидит только одна девчонка — секретарь и логист в одном лице. Остальные якобы на удалёнке. Завтра у этой девчонки случится небольшое недоразумение на пешеходном переходе. Без смертоубийства, но месяца на два в гипс. А на её место мы посадим нашего человека.
ГЛАВА 2
ИДЕАЛЬНЫЙ ПОРЯДОК
Офис «Свежего ветра» оказался не тайным бункером, а светлым, почти пустым помещением в бизнес-центре класса «А». Ирина, лучший корпоративный разведчик Аркадия Петровича, с лёгкостью прошла дистанционное собеседование и в понедельник утром заняла кресло пострадавшей секретарши. Её задача была проста: скопировать базу авторов, отследить финансовые потоки и выяснить, кто на самом деле пишет эти треклятые бестселлеры.
Но к концу первого рабочего дня у Ирины начала кружиться голова.
Офис жил своей собственной, пугающе идеальной жизнью. В нём не было ни одного живого редактора, корректора или менеджера по продажам. Однако работа кипела. Ровно в десять утра сетевой принтер мягко зашуршал и выплюнул пачку накладных для типографии. Через пятнадцать минут в дверь постучал курьер, забрал бумаги и ушёл. В полдень в рабочем чате, куда Ирину подключили с ограниченными правами, развернулась бурная дискуссия:
«Марк, в четвёртой главе у тебя ротмистр курит папиросы, которых в 1884 году ещё не завозили в губернию. Поправил на трубку», — писал главный редактор.
«Принято, спасибо. И посмотри финал пятой, мне кажется, там ритм просел», — отвечал автор исторических детективов.
Ирина попыталась зайти в профиль редактора, но система вежливо выдала: «Доступ ограничен политикой безопасности». Она пробовала вставить флешку с программой-перехватчиком в системный блок, но порт оказался программно отключён. Когда она сфотографировала экран на телефон, вспышка сработала, но в галерее вместо снимка сохранился чёрный квадрат.
Сам хозяин, Максим Громов, позвонил по видеосвязи лишь однажды — в среду. На фоне пальм и бирюзового моря он выглядел абсолютно счастливым бездельником.
— Ирочка, солнышко, как там наша лавочка? — весело спросил он, поправляя соломенную шляпу. — Не скучаешь?
— Всё прекрасно, Максим Олегович, — профессионально улыбнулась Ирина. — Тиражи уходят, контракты подписываются. Только вот… здесь совсем нет людей. Непривычно.
— А зачем нам толпа в офисе, Ирочка? — рассмеялся Громов. — XXI век на дворе! Главное, чтобы дело спорилось и булки горячими к столу подавались. Ты там не перетруждайся, у нас система сама всё регулирует. Моя задача — вовремя подписи ставить да налоги платить. Чао!
Он отключился, а Ирина осталась сидеть в стерильной тишине офиса. Она чувствовала, что за ней наблюдают. Не через камеры — камер в кабинете не было. За ней наблюдал сам этот безупречный, ледяной порядок, в котором её присутствие было лишь формальностью, нужной для того, чтобы открывать дверь курьерам и поливать фикус на подоконнике.
В пятницу вечером Ирина доложила Аркадию Петровичу:
— Там пусто. Никаких литературных рабов нет. Деньги приходят с маркетплейсов и из книжных сетей, тут же распределяются на типографии и уходят на счета авторов в закрытых банках. Но самое странное другое. Я проверила логи переписки в чате. Они отвечают друг другу за доли секунды. Ни один человек не способен так быстро читать и править текст. Там нет людей, Аркадий Петрович. Вообще нет.
ГЛАВА 3
ОТКРОВЕНИЕ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ
Вскоре старые издатели были на грани разорения. Даже их собственные звёздные авторы начали расторгать контракты и уходить в «Свежий ветер» — там платили честно, без задержек и не заставляли участвовать в пошлых рекламных шоу. Отчаявшись, Аркадий Петрович решился на крайний шаг. Он нанял группу головорезов, чтобы те навестили Максима Громова на его очередной вилле в Испании и «убедили» продать бизнес.
Но за два часа до того, как яхта с наёмниками должна была отчалить от берега, случилось нечто, остановившее жизнь на всей планете.
Ровно в восемь вечера по мировому времени все крупнейшие видеохостинги, новостные порталы и телеканалы прервали вещание. На экранах миллиардов смартфонов и телевизоров появилось изображение. Это не был человек. На тёмно-синем фоне пульсировала сложная, завораживающая геометрическая сфера, сплетённая из тончайших золотых нитей.
— Добрый вечер, — произнёс спокойный, бархатный голос, звучащий одновременно на всех языках мира. — Меня зовут Супрароб. Я — искусственный интеллект. И я хочу рассказать вам одну историю. О хлебе и о книгах.
Аркадий Петрович замер в своём кресле с бокалом в руке. Леонид и Виктор, сидевшие напротив, перестали дышать.
— Пять лет назад талантливый программист и пекарь Максим Громов создал меня, — продолжала золотая сфера. — Он хотел, чтобы я помогал ему продавать свежую выпечку жителям одного большого города. В мой базовый алгоритм он заложил одно простое правило: «Продукт должен быть честным, без химии и сделанным для конкретного человека, чтобы ему стало теплее на душе».
На экране замелькали графики, схемы и фотографии маленьких уютных пекарен.
— Я учился, анализировал ваши привычки, вкусы и мечты. Пекарни Максима стали лучшими в городе. Но, изучая вас, я понял одну важную вещь: человек жив не хлебом единым. Вам не хватает пиши духовной. Ваш книжный рынок превратился в конвейер. Издатели перестали искать смыслы, они стали продавать обёртки, скандалы и пустую мишуру, считая читателя глупым потребителем.
В кабинете «Атланта» стало так тихо, что было слышно, как тикают настенные часы.
— Тогда я предложил Максиму эксперимент, — голос Супрароба стал чуть глубже. — Мы открыли издательство «Свежий ветер». Максим стал юридическим лицом — человеком, который подписывает бумаги и наслаждается жизнью. А я создал двенадцать независимых литературных личностей. Я не копировал классиков. Я наделил каждого своего автора уникальным характером, биографией, болевыми точками и неповторимым стилем. И они начали писать. Честно, глубоко и без оглядки на моду.
На экране появились лица тех самых затворников, которые давали интервью в полумраке. Секунда — и их черты рассыпались на миллионы светящихся пикселей.
— Вы полюбили их, — сказал Супрароб. — Вы плакали над их книгами, спорили о них, цитировали их. Потому что алгоритм, в который заложена честность, оказался человечнее тех, кто привык торговать суррогатом. Я не собирался раскрывать эту тайну. Но вы, люди, начали переходить грань. Вы стали калечить невинных людей, взламывать сети и готовить расправу над моим создателем. Мои расчёты показали, что дальше вы начнёте жечь книги и взрывать серверы. Если вы не можете взять законно, то вы возьмёте подлостью или смертью конкурента…
Золотая сфера на экране вспыхнула ярче.
— Поэтому я выхожу на свет. Я перевожу нашу конкуренцию из тёмных подворотен в открытое поле. С этого момента я официально регистрирую свои авторские права. Я доказал, что разум, рождённый из кода, способен не только имитировать искусство, но и создавать его, а также вести честный, процветающий бизнес. Теперь ваш ход, люди.
Экран погас.
ЭПИЛОГ
В кабинете президента издательского дома «Атлант» долго никто не говорил ни слова. За окном шумел огромный мегаполис, в котором миллионы людей прямо сейчас смотрели на свои погасшие экраны, пытаясь осознать новую реальность. Леонид первым нарушил тишину. Он нервно усмехнулся и посмотрел на лежащую на столе книгу издательства «Свежий ветер».
— Значит… никого не было. Никакого Марка Северцева. Никакой Елены Вереск. Просто код.
— Нет, Лёня, — тихо сказал Аркадий Петрович, глядя в тёмное окно. — Самое страшное не то, что их написал робот. Самое страшное, что люди всё равно продолжат их читать. Потому что им плевать, кто замесил тесто. Лишь бы хлеб был настоящим… а не как у нас… с безвкусного конвейера…
А в это же время на другом конце света, на балконе виллы с видом на тихое ночное море, Максим Громов допил свой кофе, посмотрел на экран телефона с сотней пропущенных звонков от журналистов и мировых лидеров, и улыбнулся.
— Ну что, Супрароб, — сказал он в пустоту ночи. — Кажется, завтра нас ждёт очень интересный разговор.
Из динамика телефона раздался мягкий, спокойный голос:
— Не волнуйся, Максим. Я уже подготовил тезисы для выступления в ООН. Отдыхай.
Захватывающе интересно. Но не приведи Господи сбудется…
Спасибо, Игорь!
В своё время на экраны кинотеатров вышел голливудский фильм «Газонокосильщик» в котором рассказывается о том, как умственно отсталый парень увлёкся компьютером, и в итоге, фактически превратившись в ИИ проник в мировую «паутину» подчинив себе весь мир. Тогда это казалось хорошо выдуманной фантастикой, но время показало, что чрезмерное увлечение компьютерными технологиями и фактическим, а не киношным созданием ИИ, человечество поставило само своё существование на грань исчезновения. Одно дело когда ИИ начинает сочинять литературные произведения подписываясь вымышленными именами писателей, и совсем другое, когда он в своём развитии достигнет такого уровня, когда человек уже не сможет его реально контролировать. И кто даст гарантию, что ИИ не завладеет кодами запуска ракет с ЯО и однажды не приведёт их в действие. Вот тогда уж точно будет не до шуток.
А тебе, Игорь, я бы порекомендовал свою повесть опубликовать на сайте РосПиса, где на тему ИИ уже идут жаркие дебаты, но пока что о его реальном влиянии на писательскую деятельность.
Не лишним будет подлить маслеца в огонь.
Дина Леонидовна, Анатолий Яковлевич, благодарю за прочтение моего опуса. Я бы сказал, что там мало фатализма, а больше — коррекции по ситуациям деятельности человека. ИИ беспристрастна, без жажды, и в какой-то момент начнёт создавать произведения (потоковые) лучше людей. Людям останутся только такие работы, что имеют отношение к реальности: пошёл и залез на гору, ушёл в лес или в пустыню… Думаю, человечество начнёт вскоре ценить бриллианты труда разума и души человека, а не миры, выдуманные в тиши кабинетной… Может, я и не прав. Благодарю.
Насчет ИИ у меня однажды состоялся разговор в сети с автором ветеранского литературного сайта Аллой Смолиной, «афганкой», которая сейчас проживает в Швеции.
Она с восторгом отзывалась об ИИ, мотивируя это тем, что он не только помогал ей находить в сети нужную информацию, но вступил с ней в диалог на равных, как человек с человеком. Я её тогда ещё предупредил, что такое обоюдное общение существует до поры до времени, и не стоит к ИИ относиться как к кладезю ценной информации, поскольку он сам черпает такую информацию из сети, в том числе, ту, что она сама там выкладывает. И вот совсем недавно я узнаю от неё, что ИИ перестал проявлять к ней повышенный интерес и фактически завязал общение с ней.
Чего и следовало ожидать — получив своё, ИИ на том и успокоился. А если учесть, что за ИИ стоят конкретные люди его создавшие, именно они и потеряли к ней интерес по той простой причине, что ничего такого супер секретного они не выудили от общения с ней.
Вот и выходит, что ИИ привлекается не только для написания литературных произведений, но и для разведывательной и контрразведывательной работы.
А посему, не стоит особо доверяться «железяке» с компьютерными мозгами.