Год далеко не завершён, но его литературные итоги уже можно подводить. Уж слишком явственно обозначились тенденции, которые продолжают набирать обороты. Сразу отмечу, что какого-либо преображения литературной сферы не произошло, и надежд на структурные изменения всё меньше. Хотя воодушевляющая заявка была и весьма весомая в спектре от объединительного съезда Союза писателей России до поручения президента по поводу рассмотрения вопроса о переводе литературы из ведения Минцифры. Начнем с СПР. В феврале 2025 года появились надежды, что дело пойдёт, а давно назревшие преобразования литературной сферы произойдут. Но вот прошло полтора года и тишина да покой. СПР все больше стал напоминать печально известный АСПИР – структуру, закрытую в начале прошлого года и «ухнувшую в пустоту» большие средства. Отсюда и терзают смутные подозрения об изначально тупиковом пути в стиле порчи молодого вина путем наливания в сосуды с подтухшим.

Вместо настоящей работы – имитация, акцент только на внешних формах: куда-то съездили, где-то выступили. Галочки и пыль в глаза. Порадовались и отчитались, одарили друг друга наградами, медальками да грамотками, на том и счастливы. Приклеивают свои шильдики к чужим праздникам, мероприятиям, фестивалям, и вроде как дело идёт. Только какое и куда – большой вопрос. Многочисленные творческие советы не работают. Главной заботой является лишь переаттестация членов, приобретшая странные формы.

Сделанный ранее акцент на планомерно деградирующие толстые литературные журналы также поутих.  Проходила информация, что «Дружба народов» перешла под крышу Литинститута, и всё. Остальное, как и десятилетиями ранее: подачки, дотации, бесконечные разговоры из пустого в порожнее и постепенное увядание, символом которого стал убитый в своё время журнал «Октябрь». Да и остальные пациенты здесь скорее мертвы, по крайней мере, их значение и влияние на литературный процесс на уровне статистической погрешности.

Годом ранее шли разговоры о Переделкино, что его необходимо вернуть в СПР, но и здесь странная тишина, которую прервали бодрые рапорты о возвращении городку писателей «Переделкино» исторического названия. Вместо возвращения в родную гавань намечаются коллаборации с нынешними массовиками дома творчества, устроившими там своеобразные либеральные катакомбы. Мало того, проходила информация, что и питерское Комарово может перейти под патронаж этих «катакомб», ибо справляются и зарекомендовали себя, а у СПР, судя по всему, нет необходимых компетенций и кадров.

Очевидно заскучал от писательских дел и председатель СПР Владимир Мединский. Сейчас понятно, что для него это была едва ли желаемая форма тягостной общественной нагрузки. В этом году его практически не слышно, не видно, если только не возникает нужда произнести какие-то дежурные слова.

Перечислять тягостное или вызывающее недоумение можно долго, но главное и печальное: СПР утратил инициативу и попросту плывёт по унылому течению. Инициативу же явно перехватила прежняя литературная реальность. Это то, что в новом романе Валерии Троицкой названо термином «топь». Эта реальность не проявляла себя, притаилась после истерик, связанных с началом СВО, и принялась  просто выжидать и делать всё для обнуления любых попыток произвести изменения в литературе.

Так было сделано с прошлогодним майским поручением президента по поводу перевода литературы из ведения Минцифры, о чём литературное сообщество говорит годами. Тянули время, несколько раз переносились сроки. Прошёл год, и тему вновь положили под сукно до нового публичного разговора на высшем уровне. А между тем, это принципиальный вопрос, без решений которого в литературной сфере невозможно ничего сдвинуть с мёртвой точки и начинать преодолевать деградирующий застой.

Мало того, прежняя литературная номенклатура, с девяностых годов держащая эту сферу в своих руках, провела своеобразную спецоперацию по девальвации любых попыток преображения. Так предсказуемо сыграли на чрезвычайно эмоциональной теме цензуры и запретов. Просто была устроена невнятица, когда возможно всё, и любые абсурдные явления, которые тут же множились, попадали в публичную сферу и плодили гроздья гнева.

Издательства печатали книги с вымаранными чёрным строчками и страницами, гиперболизировали проблему. Топливо поставлял и некий экспертный совет при Российском книжном союзе, в списки которого попадали и произведения классиков. Хаос и неразбериха были устроены в книготорговле и в библиотечном деле. Кому после захочется заниматься наведением порядка, когда тут же будет выставлен этаким унтером Пришибеевым и душителем литературы?

Практически на нет сошли все разговоры о необходимости наведения порядка в издательской сфере. Монопольный бизнес, включающий в себя полиграфические комбинаты и главную книготорговую сеть, продолжает и дальше рулить и задавать свою повестку. Её производные: и закрытие книжных, и мизерные тиражи, и непреклонно растущие ценники на книги, и неизменное понижение статуса писателя и так далее.

Это же касается и фестивального движения, где заправляет «Читающая Россия» со своим весьма специфическим пулом литераторов, со своими преимущественно разговорами не о важном и умножающими пустопорожний трёп. И где опять же для отчётности определяется малая квота для темы СВО, которая методично загоняется в особую резервацию. Этим летом в Архангельске структура проводила фестиваль, эмблемой которого был избран чёрный квадрат. Ну, мы все понимаем, кто такие эти «поклонники Малевича».

Опять же, видимо, Союз писателей России отказался от своих планов создания фестивального движения и попросту отмечает участие своих членов в мероприятиях «Читающей России» и записывает в копилку активностей. Удобно.

И так по каждому направлению. Уткнулся в пустоту разговор о развитии литературной критики. Пару лет СПР проводил любопытные конференции «Большой стиль», но и они приказали долго жить. Вместо серьёзного и основательного – скоропалительное для всё той же отчётности и демонстрации, что процесс идёт. Номинация по литературной критике и вовсе была обнулена на премии «Слово» после скандала в финале второго сезона и публичного унижения финалистов.

А ведь ещё есть направление переводов, продвижение отечественной литературы за пределами страны, участие в международных книжных ярмарках. Здесь всё стабильно и без изменений, то есть уныло и с нулевым результатом.

Показательным было российское участие в книжном фестивале на Кубе. Понятно, как важна для России эта страна, какие проблемы она сейчас переживает. Подряд на организацию российского участия выиграла фирма деятеля, в своё время оштрафованного за дискредитацию армии. Состав участников был подобран тоже специфический и без какого-то намека на присутствие патриотического начала. Привычный уже литтуризм. И вот так системно всё сливается в пустоту, в то время, когда можно и крайне важно организовывать серьёзные дискуссии, транслировать нашу правду и поддержку. Вместо этого мы предстаем какими-то скопцами.

Были разговоры о российском аналоге Нобелевки, которые дошли и до самого президента. И что? Были и были, ещё много их будет. Умеют у нас из пустого в порожнее переливать, создавая видимость.

Из всего можно сделать вывод, что всерьёз заниматься литературой в стране, наследующей цивилизацию слова, никто не намерен. Как и вкладывать в это ресурсы. С одной стороны, понятно и объяснимо в нынешних реалиях. А, с другой, угнетающе, как будто мы теряем что-то крайне важное, и от этого становимся беспомощными.

Видится во всём этом не только недооценка значения словесности, но и планомерная работа прежней системы, схожей с подобием интервенции. Она мимикрирует, саботирует, играет на человеческих страстях и слабостях, делает всё, чтобы не утратить свои позиции, где и деньги, и идеологические установки, и восприятие литературы за свою вотчину. Действует та самая топь. Мы видим, как она засасывает, парализует, лишает воли и силится вернуть всё на круги своя.

«Российский писатель»